Шадари. Наемница

Начал бы терзать тонко-очерченные губы, всегда чуть недовольно поджимающие, когда она смотрела на него. Убрал бы с них это бесящее его выражение. Заставил покорно открыться навстречу. Стать мягкими и податливыми. А потом...

Кровь в паху приливала все более ощутимо от тех картин, что он представлял в голове. От того, что ему хотелось сделать с этим хрупким, таким желанным телом.

Легкий разряд, пронесшийся по телу и сосредоточившийся в особо чувствительной точке в районе солнечного сплетения, вырвал из полубезумного состояния.

В мозгу яркой вспышкой пронеслась мысль - Эулин только что пыталась на него воздействовать. Причинить вред. Остановить.

Запоздало осознал, что фактически его действия можно трактовать как насилие. И что партнерше это не доставляет никакого удовольствия.

Натана будто холодной водой окатило. Что же он творит?!

Как ни протестовало тело, заставил себя оторваться от Эулин. Вглядывался в ее лицо, желая прочесть по нему то, что девушка чувствует. Поза покорности и едва уловимый оттенок страха, что примешивался к ее запаху, сказали больше, чем хотелось бы.

Она воспринимает его сейчас как врага, опасается. Осознание этого кольнуло в сердце. Если бы только Эулин могла проникнуть в его мысли, она бы поняла, что ему легче руку себе отрезать, чем причинить ей вред!"

"Да, он хотел ее до умопомрачения, но довел бы дело до конца, только если бы почувствовал отклик, ответное возбуждение. И ведь на какое-то время ему даже показалось, что этот отклик был! Может, еще и потому настолько снесло крышу.

Натан просто ушел. Сделал то, чего она наверняка сейчас хотела от него больше всего. Нашел укромное место и несколько минут потратил на то, чтобы выпустить пар. Выплеснуть разочарование и неудовлетворенную страсть.

Взвинтил скорость до предела, так что мир вокруг, в отличие от него, двигался со скоростью улитки. Клинки свистели, как потревоженный рой пчел, едва поспевая за движениями рук.

В таком сверхтемпе Натан мог выдержать не больше минуты.

Прерывисто дыша, весь взмокший, он остановился. Вложил в ножны кажущиеся в этот момент тяжелыми клинки.

Физическая усталость помогла избавиться от неприятных эмоций и переживаний. По крайней мере, на время.

Дождавшись, пока его вид перестанет вызывать закономерные вопросы, двинулся к лагерю. Теперь он снова казался невозмутимым, крепким и холодным, как камень.