Шадари. Наемница

Найя сгрузила на поднос грязную посуду и, что-то мурлыча себе под нос, двинулась на кухню.

Натан Альбер

Вопреки тому, что сказал сестре, Натан не стал сразу ложиться в постель. Сна не было ни в одном глазу. Слишком сильное смятение царило внутри. А ведь раньше он гордился собственной сдержанностью и умением брать под контроль чувства в случае необходимости. Сегодняшний день изменил все, и это вызывало у Натана такое раздражение, что хотелось рычать в бессилии или что-то крушить.

Он распахнул окно и судорожно втянул прохладный вечерний воздух.

Некоторое время стоял так, закрыв глаза и унимая бешеное биение сердца. Слова Найи задели за живое так сильно именно потому, что были правдой. Но сестренка даже представить не могла, насколько тут все сложнее.

Проклятое наследие предков! Натан многое бы отдал, чтобы быть обычным человеком. Пусть был бы менее сильным, но и лишился бы проблем, связанных с его звериной сутью. Да и вообще не чувствовал бы себя среди людей чужаком, которого лишь терпят.

А чего стоило сдерживать обращение, когда внутри клокотала злость! Но местные и так видят в нем чудовище. После же демонстрации внутреннего зверя и вовсе начнут шарахаться.

Труднее всего было поначалу, когда он был пятилетним пацаном, видящим вокруг только врагов. Если бы не защита Марка Альбера, звереныша попросту пришибли бы.

Всем, что у него есть сейчас, Натан обязан старому наемнику. Тот стал ему настоящим отцом, научил жить среди людей, защищал и оберегал, как родного.

Из горла Натана вырвалось какое-то клокотание. Горло сдавило от подступивших эмоций.

Как же ему не хватало отца! Годы проходят, а глухая тоска не унимается. В этом он тоже похож на сородичей. Если уж те открывают кому-то сердце, то становятся вернее псов. За своих готовы глотку перегрызть любому! Может, именно поэтому мало кого считают близкими. С прочими же безжалостны, как дикие звери.

Те годы, что он прожил в измененных землях в родном племени, остались в памяти обрывчатыми, но очень яркими воспоминаниями.

Его тогда звали Дигар. Он был сыном вождя. В мальчишке чуть ли не с первых месяцев жизни взращивались определенные установки. Будущий вождь должен быть сильным, беспощадным, внушать страх. Когда умирает прежний глава племени, среди его сыновей устраивается жестокое состязание, живым из которого выходит только один. Именно поэтому к собственным братьям нельзя привязываться. И каждого воспитывают отдельно.