Сердце Демона

Я уже не кричала, а только сжалась в комок, насколько позволили мне связанные за спиной руки. Мое тело стало сплошной мукой, и эта пытка была бесконечной. Я уже не слышала, что он выкрикивал, - меня поглотила боль. Она была эхом, отдаваясь в теле после каждого последующего тумака по ногам, по ребрам, по голове, по лицу... Боль стала моим вторым я.

Не знаю, сколько это длилось, но вдруг удары резко прекратились. Но мне не дали передышки. Схватив за волосы, мужик потащил меня в дом."

"Мерзкая стылая жижа, в которую превратилась земля после дождей, забивалась в рот и не давала дышать.

- Поиграть, сука, вздумала? Ну, так давай поиграем. - Его слова доносились до меня сквозь боль и слезы. Амбал резко перевернул меня на спину. Я думала, что больнее быть уже не может. Оказывается, может. От рывка внутри все взорвалось, а из глаз опять потекли слезы.

Лысый своими ручищами разорвал куртку, оголив меня. Грудь опалил холодный воздух.

-Ого! А сиськи классные!

Его мерзкие лапы начали ощупывать мое тело, жадно блуждая по груди и животу и, наконец, дошли до застежки джинсов. Ненависть помогла мне обрести силы и, несмотря на боль, я резко ударила мучителя ногой в живот. Громила, не ожидая такой силы от избитой девушки, отлетел к стене.

-Ах ты, сука! Ты еще поплатишься за это, - сплюнув в сторону, здоровый детина с яростью посмотрел на меня. Эти несколько мгновений, когда его налитые кровью глаза смотрели на меня, превратись в вечность. И я была уверена в том, что если я даже и вылезу из этой передряги живой, то глаза Лысого будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Я замерла как кролик перед удавом, а он медленно двинулся ко мне. Его лицо опять искривила мерзкая улыбка.

- Нет, пожалуйста, нет! - В истерике сначала молить я, также медленно отползая от него. Ему бы хватило одного резкого рывка, чтоб настичь меня, но он забавлялся игрой. Так же, как и мерзкий старик, наслаждавшийся моими мольбами.

Я прекратила плакать и просить. Поняла - это бесполезно. Я только доставляю этой горилле дополнительную радость своим унижением.

Происходящее напоминало ужасный сон, от которого невозможно было проснуться.