Семья. Измена. Развод

— А Марк?

— Он спросил, почему тогда в спальне нет моих вещей в шкафу.

— Он…

Опускаю голову, чувствую себя при этом ужасно.

Мы этого не учли. Не думали даже, что сын будет лазить по шкафам. Комната и комната, подумаешь…

— Ты ему рассказал?

— Извини. Он истерику устроил еще до того, как я попытался хоть что-то объяснить.

— А сейчас он…

— В шкафу у себя сидит. Ревет. На контакт не идет.

— Он тебе мартышка в зоопарке, что ли, чтобы на контакт идти? — поднимаюсь на ноги."

"Знаю, что Миша ни в чем не виноват сейчас, но я так зла, и мне просто необходимо на ком-то эту злость сорвать.

Вытираю выступившие слезы и, аккуратно преодолев ступеньки, захожу в дом.

Когда попадаю в комнату Марка, прислушиваюсь. Тихо. Только иногда слышно, как он всхлипывает. Как мышка крадусь к шкафу и открываю дверь.

Сын, будто загнанный зверек, вжимается в угол еще сильнее. Смотрит на меня затравленно.

— Марк, — присаживаюсь на корточки, — выходи. Давай поговорим?

— Уйди. Ты врушка. И папа тоже. Вы меня не любите.

— Ну что ты такое говоришь?

— Папа нас бросил.

— Марк, — раздвигаю вешалки с одеждой и сажусь в шкаф рядом с сыном. — Папа очень тебя любит. Просто иногда так бывает у взрослых. Понимаешь, им становится сложно жить вместе.

Сын молчит какое-то время, трет глаза и спрашивает:

— Почему?

— Потому что они разные. Помнишь, ты рассказывал про девочку в садике? Оля, кажется.

— Мы с ней уже не дружим.

— Вот и мы с папой так же…

— Не дружите больше? — Марк широко распахивает глаза.

— Не дружим. Но это не значит, что папа тебя разлюбит или забудет. Конечно, нет. Он будет приезжать, вы будете видеться, когда хотите и сколько хотите. Все будет как раньше, только папа будет жить в другом доме.

— Зачем в другом? У нас тут много места. У него есть своя комната.

— Есть сынок, просто…

Зависаю, наверное, на минуту. Что ему говорить? Снова врать?

— Вы развелись, да?

Видимо, я так удивленно смотрю на сына, что он и без моих вопросов начинает пояснять свое предположение.

— У нас в саду у Влада папа и мама тоже развелись. Он с мамой теперь только живет.

— Да. Мы развелись, — киваю.

— Почему?

— Когда ты подрастешь, то поймешь, сынок.

— Я и так уже большой. Ты сама говорила.

— Говорила, — улыбаюсь и беру сына за ручку. — Ты просто должен знать и всегда помнить, что мы тебя очень любим. Слышишь? — крепко прижимаю Марка к себе, стараясь не заплакать.

Мы еще минут десять сидим в шкафу. Марк устроил голову на моих коленях.