Семья. Измена. Развод

Хихикающая до этого Вика замолкает и кривит губы.

Бросаю оценивающий взгляд на ее длинные голые ноги и закатываю глаза. Вика это видит и медленно стекает со стола на пол.

— Ой, Дашка, — хихикает, переминаясь с ноги на ногу, — а мы тут болтаем, — прячет руки за спину, выпячивая грудь с глубоким декольте.

— Вижу. Тебе спать не пора? В универ проспишь завтра.

— Да у меня же будильник.

— Я просто очень сильно переживаю за свою младшую сестренку, — улыбаюсь и касаюсь Викиного плеча. — Давай, малышка, все дети в этом доме ложатся спать в десять.

— Ой, хватит прикалываться.

Вика раздраженно убирает волосы за уши, слегка краснея.

— Какие приколы? Это забота. Давай-давай. Спать. Пока ты в моем доме, я ответственна перед твоей мамой.

Подталкиваю Вику к двери.

Князев все это время молчит. Только наблюдает, и то без особого интереса.

— Да я же…

— Иди.

Складываю руки на груди, наблюдая за тем, как она выходит из кабинета.

— Это что сейчас было? — поворачиваюсь к Князеву. — Уже в доме, где твой сын живет, решил развлечься?

— Чушь не неси.

Миша отталкивается от края стола. Кресло откатывается примерно на метр, после чего он поднимается на ноги.

— Что она вообще тут делает?

— Попросила остаться на ночь. Но я думала, она спать будет, а не шляться тут…

— Это ревность?

— Это, Князев, здравый смысл.

— Понял. Ты как себя чувствуешь?

Миша смотрит на мой живот, потом в глаза.

— Нормально. Попить встала.

— Не оставляй ее в доме без присмотра.

— Ты думаешь, она тут по просьбе папы? — не могу сдержать усмешку.

— Богатый идиот, судя по всему, я?

Миша приподнимает бровь. Смотрит вроде серьезно, но я не могу отделаться от мысли, что где-то внутри себя он сейчас ржет.

— Какой догадливый. Если у тебя хватит ума с ней связаться…

— Ты водички хотела.

Миша огибает стол и оказывается напротив меня.

Возвышается, из-за чего я чувствую себя маленькой и слабой. Нервно облизываю губы и, круто развернувшись, иду на кухню быстрым шагом.

Миша следует за мной.

Пока вожусь с бутылкой минералки, Князев делает себе бутерброд. И вот, пока он его жрет, я давлюсь слюной. Аппетит, после того как я узнала, что беременна, увеличился. Я постоянно хочу есть, но совершенно не хочу поправиться так, как это было, пока я носила Марка.

Я все, что не приколочено, ела. Врач в итоге на диету меня посадил.

— Ты можешь не чавкать? — стискиваю зубы.

— Я и не чавкаю.

— Ты чавкаешь. И смотришь на меня.