Секреты прошлого

— И что? Зачем тебе ведовство? Хочешь приворожить короля для верности? Запудрить ему мозги настолько сильно, как и мне? Чтобы он не только на тебе женился, но и сделал королевой? Завершил дело его величества?

Завершить дело его величества? Короля Карола? О чем это? И король Ариан говорил что-то о “деле отца”, которое хотела завершить Игрид.

— Графиня нужна мне, — медленно произнесла я, глядя в черные глаза Сорина, — потому что я опасаюсь за здоровье ребенка.

Его хватка на моей руке стала сильнее, он дернул меня на себя, так что я бы упала, если бы он меня не удержал.

— Что случилось? Кошка! Почему ты молчала?

— Потому что ты мне слова сказать не даешь! — торжествующе произнесла я, но тут же посерьезнела. — Я чувствую себя неважно с тех пор, как прибыла во дворец. Постоянная слабость, несколько раз падала в обморок. Мне кажется, это не просто так. Повитухи только и говорят о том, что это нормально, потому что я вынашиваю дракона. Но я-то знаю, — к щекам прилила краска, — что это ненормально.

По мере моего рассказа на лице Сорина расцветала совершенно иезуитская улыбка, а сейчас в его взгляде читалось такое ехидство, как будто я сначала отобранным у него молотком ударила себе по пальцу, а потом ему же жаловалась на коварство этого мира.

— Действительно, откуда же у тебя слабость? — хмыкнул он, продолжая сжимать мой локоть.

— Ты что-то об этом знаешь? — напряженно спросила я, вглядываясь в его лицо.

— Побольше безродных дворняг, которые напялили на себя корону.

Интересно, у него язык отсохнет, если он хотя бы полчаса не будет оскорблять короля?

— В чем дело? Это какое-то ведовство? Меня прокляли?

Сорин засмеялся, так весело, что мне захотелось его ударить. А потом вдруг свободной рукой обхватил меня за шею, притянул к себе и впился в губы. Я замычала от неожиданности, дернулась, пытаясь отстраниться, но куда там, Сорин только вцепился в меня сильнее.

— Что… ты… делаешь? — выдавила я, отвернувшись от Сорина.

Его пальцы запутались в волосах, от ладони шло ровное тепло, по телу бегали мурашки.

— Снимаю проклятье.

Он обхватил обеими руками мое лицо и поцеловал. По-хорошему, надо было возмутиться или потребовать сначала объяснить все, но у поцелуев Сорина был вкус прошлого. Вкус наших ночей, вкус шоколада, который специально для меня заказывали в Бьертан, вкус утреннего чая, который мы с Сорином пили всегда вдвоем.