Секреты прошлого

 — Иначе как я могу быть уверен, что ваше дело рассмотрят… во всех подробностях?

Глава 9

Я не ослышалась? Сорин хочет рассмотреть дело (или тело) этой графини во всех подробностях?! И это откуда он такой тон вкрадчивый взял?!

Ладно, Катя, вдох-выдох. Истерика — это крайний метод решения проблем, ее я всегда смогу закатить.

— Не забывай о том, кто ты, Сорин, — прохладно осадил король. — Теперь ты состоишь у меня на службе, изволь говорить, когда я к тебе обращаюсь. И не подвергать мои слова и действия сомнению.

Я даже от двери увидела, как Сорин сжал зубы. Неужели пошлет короля куда подальше прямо здесь и сейчас? За время нашего с ним знакомства я узнала, что он терпеть не может, когда кто-то пытается его осадить или что-то ему указать. Поразительно, как он мог ужиться при дворе, когда королем был Карол Третий. Неужели он ни разу не пытался указать Сорину его место? Или в то время Сорин не был еще такой… занозой в заднице?"

"Бросив на меня молниеносный взгляд — я даже не могла бы поручиться, что мне не показалось, — Сорин проговорил:

— Ваше величество, каждый из нас только догадывается, сколько лежит на ваших плечах.

Ничего себе! Неужели Сорин решил использовать тот же прием, что помог мне спасти его от меча короля много месяцев назад, на пиру?

Или я сама себя обманываю?

Король прищурился, по его лицу было видно, что слова Сорина не убедили его ни на грамм. И все-таки он решил не уделять этому внимания: видимо, Сорин при дворе, хотя бы номинально признающий власть короля, был слишком ценен.

— Итак, графиня де Авен, — начал король холодным голосом. Каким-то образом он умудрялся говорить так, что его голос занимал собою все пространство. — Вы убили своего супруга, графа де Авен?

— Убила, ваше величество, — кивнула графиня, как будто они за завтраком говорили о погоде.

По рядам придворных прошел шепоток, и я осмотрелась: лица у драконов и дракониц были не испуганными, а скорее любопытными и в меру шокированными.

— У вас были причины это сделать?

Графиня вдохнула и выдохнула. Впервые с момента нашей встречи на ее безупречном лице промелькнуло выражение, которое при желании можно было бы истолковать как боль.

— Разумеется. Мне бы не хотелось распространяться об этом, в конце концов, это же просто неприлично. Но, я думаю, об этом несложно догадаться.