Седьмая вода на коньяке

Наташа после этих слов ничего не стала больше говорить: она просто посмотрела на своего «друга» с презрением и ушла, сильно хлопнув дверью. Девушка твердо решила оставить ребенка, хоть и понимала, что от такого негодяя не следовало бы рожать. Но страх был намного сильнее презрения, и немного погодя Наташа успокоилась. Мать Ивана была полностью на стороне Наташи и пилила сына с утра до вечера. Как ругалась с братом Верочка, не стоит даже говорить: сестра буквально не давала ему прохода. Под напором родственников Иван все же пошел к Наташе с предложением руки и сердца и узнал от ее матери, что девушка в больнице.

У Наташи случился выкидыш на нервной почве, она ужасно переживала и беспрерывно плакала. Только после того, как с ней поговорил доктор и уверил ее, что она еще нарожает кучу детей, Наташа успокоилась и перестала плакать. Когда Иван пришел к ней с букетом цветов, девушка просто выставила его из больничной палаты и посоветовала забыть ее имя навсегда. С тех пор Наташа никогда не виделась с Иваном, хоть он и предпринимал попытки помириться с ней. Наташа была непреклонна и даже не подходила к телефону, когда он звонил. Девушке было очень противно разговаривать с трусом, который преподал ей такой горький урок. И этот урок Наташа запомнила на всю оставшуюся жизнь.

– Ну, вот мы и приехали, – улыбнулась Наташа Верочке. – Надеюсь, я не очень тебя обременю, ночуя в твоей квартире?

– Ты чего несешь, ненормальная? Я-то всегда тебе рада. Это ты вся в делах да в заботах, вечные отговорки, когда бы я тебе ни позвонила, особенно после того случая с Ванькой.

Только телефонными звонками и отделываешься, как будто я в чем-то виновата, – взвилась Вера. – Давай, выметайся из машины, пошли. Небось забыла уже, как я живу?

– Что ж ты так орешь-то? – засмеялась Наташа. – Тебе бы не официанткой работать, а зазывалой на турецком рынке.

– Много чести для турок будет, – фыркнула Вера. – Это все мать виновата, не захотела меня отдавать вокалу учиться.

Глядишь, сейчас бы уже звездой была, какой-нибудь Незабудкой или Астрой, а не носилась с подносом, как очумелая.

– Почему Незабудкой? – захохотала Наташа.

– А чем, интересно, я хуже Жасмин? – насупилась Вера.

– Не хуже, конечно, не хуже, кто бы сомневался, успокойся, – миролюбиво проговорила Наташа и вышла из машины.

Верочка выпрыгнула следом за ней и засеменила к подъезду.

– Ты только внимания не обращай, у меня там бардак несусветный.