Седьмая вода на коньяке

Как только Наташа поняла, что разговор идет о ней, она резко присела и юркнула между рядами кресел. Встав на четвереньки, она интенсивно заработала конечностями и в считанные минуты уже была у выхода. Она проскакала всю лестницу так быстро, будто была Золушкой, в спину которой несся бой часов, оповещающий о том, что уже полночь. Не сбавляя скорости, Наташа выскочила из здания первой и понеслась к скверу. Плюхнувшись на лавочку, она прикрыла глаза, стараясь остановить бешеный ритм сердца. Когда первый приступ страха прошел, она вдруг сообразила, что сделала большую глупость.

– Господи, я полная идиотка, – ахнула она. – Зачем я убежала? Ведь это был шанс, а я его упустила!

Немного подумав, она решила, что все же поступила правильно.

– Уж слишком грозное у него было лицо. Кажется, он подумал обо мне бог знает что. Вчера официантка, а сегодня – корреспондент. Господи, ну что же мне делать?

Наташа выглянула из-за густых кустов и посмотрела на здание. В это время из него вышли охранники и, обозрев внимательными взглядами окружающее пространство, открыли двери, из которых показался Савинский.

"«Меня высматривает, – подумала Наташа. – Судя по его лицу, у него «конкретные» намерения на мой счет. Я все же правильно сделала, что удрала. Придется что-то новое придумывать, чтобы, наконец, добраться до него.

Наташа увидела среди ветеранов, которые толпами повалили из дверей, Екатерину Ильиничну.

– Помогите, пожалуйста, что-то нехорошо моему мужу стало, – обратилась старушка к Екатерине Ильиничне. – Вон, там сквер с лавочками, мне бы только туда его довести.

– Да, да, конечно, – тут же откликнулась женщина и подхватила ветерана под руку.

Они дошли до той лавочки, где только что сидела Наташа, и опустили на нее ветерана. Наташа стояла, смотрела широко раскрытыми глазами на шею старика и что-то мучительно соображала. Это был тот самый старик, которого укусил комар. Пятнышко на его шее было совсем маленьким, но оно покраснело и чуть-чуть припухло. Старик держался за сердце, а его супруга запихивала ему в рот таблетку.

– Сейчас, Феденька, сейчас отпустит, – суетливо говорила она.