Седьмая вода на коньяке

– Ты связана с этим Савинским какими-то отношениями? – задала следующий вопрос Екатерина Ильинична.

– Да нет, я его даже не знаю. Впервые увидела его вчера вечером, а потом ночью, когда он окунул меня в джакузи, – сморщив нос, ответила Наташа.

– Ладно, с этим потом разберемся, кто там кого в джакузи купал, – махнула бабушка рукой и, повернувшись к Маше, задала вопрос уже ей: – Говори, как попала к вам эта винтовка? Это оружие снайпера, оно с оптическим прицелом и глушителем.

– Бабуля! – округлила Маша глаза. – Откуда ты про такие вещи знаешь?

– Оттуда, – огрызнулась бабушка.

14

Андрея разбудил телефонный звонок. Он нехотя повернулся и взял трубку.

– Да, слушаю, Савинский у телефона, – недовольно проворчал он.

– Андрей Юрьевич, я звоню, чтобы напомнить вам, что сегодня в шестнадцать часов у вас встреча с ветеранами, – прощебетала секретарша извиняющимся тоном. – Я знаю, что вчера в вашем доме был праздник, и не стала беспокоить вас с утра.

– Сколько сейчас времени? – спросил Савинский.

– Уже двенадцать тридцать, Андрей Юрьевич.

– Спасибо, Ирина, я собираюсь, – проговорил мужчина и вскочил с постели. Он быстро прошел в ванную комнату и встал под прохладный душ.

«Странно, что Анжелина не притащилась ко мне с утра пораньше с этим дурацким подносом на колесиках, – подумал он. – Что это с ней, интересно? Неужели так сильно оскорбилась, что даже не желает меня видеть? Может, и в самом деле она беременна, и я ее незаслуженно обидел? Ничего, после встречи с ветеранами заскочу в ювелирный магазин и куплю ей подарок.

Андрей выключил душ и растерся махровым полотенцем так сильно, что кожа загорелась огнем. Его взгляд упал на трубу, и он увидел там сохнущую форму официантки.

– Черт возьми, как я мог допустить, чтобы Анжелина ее выгнала практически голой? Как некрасиво все получилось, – сморщился мужчина. – Они сами виноваты, эти бабы, чуть не свели меня вчера с ума своими выходками. Я уже не чаял, как от них обеих избавиться, – начал он сам себя успокаивать, но в душе прекрасно понимал, что для него это совсем не оправдание. – Идиот, – сам себя выругал он.