Седьмая вода на коньяке

 – Почему ты на меня смотришь такими дикими глазами? Я что, сказала что-нибудь неприличное? Как в постели кувыркаться, так все хорошо, а как ответ держать, так сразу удивление? – с вызовом и гневом выговаривалась она. – Я не собираюсь избавляться от ребенка, так и знай! Имей в виду, что ты несешь за него такую же ответственность, как и я. Что ты молчишь? – топнула девица ножкой на высоченном каблуке и чуть его не сломала.

Савинский наконец «отмер» и почти спокойно сказал:

– Прости, я что-то туго соображаю сейчас и не могу с тобой разговаривать как полагается.

Андрей нагнулся, словно рассматривая свои ботинки, уже протянул руку, чтобы приподнять покрывало и заглянуть под кровать, но передумал. Он лишь потер пальцами виски, и снова повторил:

– Все вопросы обсудим завтра, а сейчас – спать, и только спать. Иди, моя дорогая, иди, очень тебя прошу.

Девушка облегченно вздохнула и заулыбалась, услышав, что Андрей назвал ее дорогой, да еще «своей». Она медленно приблизилась к кровати, на которой тот сидел, нагнулась так низко, что ее грудь уперлась мужчине чуть ли не в самый нос, и с чувством впилась в его губы поцелуем.

– Доброй ночи, любимый, встретимся за завтраком. Я буду скучать без тебя этой ночью, – промурлыкала она Андрею на ухо и величаво удалилась, тихонько прикрыв дверь.

Как только дверь закрылась и Андрей остался один, его буквально ветром сдуло с кровати.

– Ты кто такая? А ну, вылезай, – строго приказал он.

На его угрожающий тон прореагировали весьма своеобразно: посапыванием мирно и безмятежно спящего человека. Савинский с ужасом обнаружил, что голова девицы спокойно улеглась на его подушке-думке, наволочку для которой вышивала сама Кассиопея Золотарева, знаменитая авангардистка.

– Как ты сюда попала, черт бы тебя побрал? – ворчал он, все еще стоя на коленях и разглядывая непрошеную гостью.

– Меня лифт привез, – пробормотала Наташа и чмокнула губами.

– А ну, вылезай, – снова приказал мужчина.