Секретные поручения 2. Том 1

– Ясно как день, – Таня зябко передернула плечами. – Я тогда дежурила… Ну, когда парня пристрелили около его дома. Сергей… Сергей… Не помню уже, как фамилия. Какая, к хрену, разница, правда?.. Я сейчас…

Она вышла из кухни, натолкнулась на что-то в темной прихожей, проследовала в спальню. Через минуту вернулась, целомудренно закутанная в одеяло и с зажженной сигаретой в руке.

– Если хочешь сигаретку, сам сходи, я не нанималась. Так вот… Выехала я на место. Парень готовый. Крупный калибр, похоже, девятка… «Глушак». А он жил в одном подъезде с Петровским.

– Кого? – спросил Коленька. – Петровского?

Таня махнула на него рукой.

– Ну, наверное ж. Тот Сергей… Он издалека похож на Петровского. Высокий. Худой. Курточка такая до середины бедра. Без шапки тоже всегда ходил. А это поздно было уже. Темно. И Сергей этот никому не упал, понимаешь? Ну, на шиномонтаже работал. Ни криминала за ним, ни бизнеса, ни денег, ни хрена такого, чтоб им спецы занимались, понимаешь? А там спецы работали.

– А кому в таком случае Петровский упал? – спросил Коленька.

Таня еще раз икнула, постучала себя ладонью по груди.

– Кому-то упал, наверное… Раз следователь и с Конторой связан, тут самые разные завязки могут быть. Налей-ка ты мне воды в стаканчик. Вон, рядом с мойкой.

Она выпила воды, прислушалась к себе. Стало еще хуже.

– Он знает? – спросил Коленька.

– Петровский? – Огонек сигареты в Таниной руке прочертил замысловатый зигзаг.

Локоть, которым она опиралась на стол, соскользнул, Таня покачнулась на табурете и чуть не упала.

– Ну и чего ты уставился на меня, любовничек? Как хер на бритву? Да знает он, все знает, не волнуйся. По крайней мере догадывается. Ходил все вокруг меня, допытывался… Ой, устала я чего-то. Пошли спать, а?..

Таня со свистом потянула воздух сухими от водки ноздрями. Но подниматься не торопилась.

– Сам виноват, что влез в дерьмо… Он же к нам спецом заслан: коррупцию разоблачать… Какая у нас, на хрен, коррупция? Нам что скажут, то и делаем. А коррупция вся наверху! Вот там пусть и разоблачает… А он у нас засел, смотрит, нюхает… Пальцем ткнет: этот виноват, этот, этот. Вот такой он сукин глаз, этот Петровский. Дорогуся… Но жалко его… Немного…

Коленька собрался налить ей еще водки, она прикрыла ладонью фужер.

– Нет, мне не надо больше. Сам пей. Если хочешь.