Секретные поручения 2. Том 1

А сейчас так и подмывало взять кусочек мела и очертить этот силуэт. Смерть моральных принципов наступила между десятью и одиннадцатью часами вечера в результате проникающего ранения в область промежности… И патологоанатом не поставит диагноза – мораль не его сфера.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале и плотнее сжала голые колени: отражение отдавало порнографией. Да и все происходящее тоже.

«Ты ли это, родная?»

«Ну а кто же? Естес-сно, это я».

– Так и запишем, – сказала она вслух.

– А? – сонно отозвался из спальни Коленька Вышинец.

– Ничего, – сказала Таня. – Спи.

– Что ты там делаешь?

Таня подняла куртку, повесила на вешалку, бережно поправила вывернутый рукав. Потом подняла сигареты с пола и вернулась под теплое одеяло.

– У тебя ноги ледяные, – сказал Коленька.

Таня выпустила струю дыма в потолок.

– Раньше за это судили.

– За что? – поинтересовалась она. – За холодные ноги? Или за ледяное сердце?

Коленька зевнул и тоже взял сигарету.

– За ноги, дорогуся. По закону Великобритании тысяча восемьсот какого-то там года… – Огонек зажигалки осветил нижнюю часть его лица.

– Это нам на втором, кажется, курсе читали?.. В общем, если муж заявлял, что у жены холодные ноги, ее могли это…

Он опять широко протяжно зевнул.

– Извини. Не помню уже. Забыл. Или развод давали без права на часть имущества, или там…

Он приподнял в раздумье брови и посмотрел на Таню.

– Или, дорогуся, принудительное лечение.

– Ноги, что ли, отрубали? – сказала Таня в потолок.

– Не-а. Хуже. Она должна была дать чокнутому негру. Там специальные негры были при каждой тюрьме. Чокнутые. Считалось, кто даст негру, у того ноги горячеют."

"– А-а, – сказала Таня. Она привстала, приподняла подушку и нащупала там свои трусики. Приподнявшись на мостик, быстро надела их. – Слушай, Коля-Николай. Только без обид, ладно? Вот. Не знаю, может тебя так мама в детстве называла, или тетя, или еще там кто… Но лично мне совсем не нравится, когда меня называют «дорогусей».

Коля пожал плечами.

– А чего?

– А ничего, – ответила Таня.

Он вытолкнул дым из ноздрей и улыбнулся. Потом с бывалым видом приобнял ее, накрыв ладонью грудь. Правда, получилось это у него не слишком умело.

– Ну и я тоже ничего… – сказал он.

– Ага. Ну, давай, – сказала Таня.

– Что давай?

– Ты ж хотел сказать: «И я тоже ничего, дорогуся».