Сделка с врагом. Ответ на измену

— Под Тверь. Не переживайте, руки-ноги есть, не пропаду. Учителя требуются всегда и везде. Без работы не останусь.

Ожидаю, что Арбатов скривится, узнав о моих планах, но тот снова никак не реагирует Хотя нет, он подталкивает в мою сторону блюдце с новым куском чизкейка и распоряжается:

— Ешьте. Я пока отойду, нужно позвонить.

Киваю, хотя мужчине мое согласие не требуется. Он пружинисто поднимается и устремляется в сторону распахнутых на веранду дверей.

С мыслью, что кусок встанет поперек горла, как бы красиво арахисовый кранч не выглядел, отправляю лакомство в рот В голове кавардак.

Понимаю, если Руслан Германович откажется, других шансов противостоять Роману не будет. Придется либо проглатывать то, что подсунет муж, либо бежать и скрываться, предавая детишек.

Только в тандеме с Абратовым есть шанс выжить. Он — не мелкая сошка, величина масштабная. От такого гиганта походя не отмахнешься, не устранишь запугиванием, как любого другого, выбери я в «любовники» простого смертного.

Что же касается испорченной репутации — ничего, как-нибудь переживу. Главное, чтобы в том месте, куда я вернусь, не все были повернуты на отслеживании светской хроники. Иначе... работа ни в школе, ни в детском саду мне не светит:

Впрочем, решать проблемы буду по мере поступления.

Вершитель моей судьбы появляется в тот момент, когда я отправляю в рот последний кусок пирожного. Раньше на нервах не могла есть. Сейчас всё иначе.

Жую и не замечаю.

Арбатов занимает свое место за столом и только после этого произносит:

— Удивительная вы, Арина Алексеевна, женщина. Вместо того чтобы выслушивать мои условия, умудряетесь выдвигать и навязывать свои.

— Вы не согласны?

Прячу руки под столом, чтобы не показывать, как затряслись кончики пальцев.

— Я этого не говорил.

Признаю, мой собеседник — мастер держать интригу. По лицу ничего невозможно прочесть. В другой ситуации я бы восхитилась, сейчас — не могу.

—и?

Руслан Германович хмурится, внимательно глядя, словно подбирает слова в уме, после чего продолжает:

— Я помогу, но с условиями. И если об этом узнает хоть одна живая душа... поверь.

— Арбатов вдруг переходит на «ты», чем пугает даже сильнее, нежели угрозами, —сделаю так, что ты не обрадуешься. Я — не Зотов, в случае со мной — не поможет никто и ничто.

Богатое воображение тут же рисует огненные всполохи в графитовом взгляде.