Счастье любит тишину

Все то время, что он провел с отшельником, Костромину не давал покоя один вопрос, который он так и не рискнул задать Тону, чувствуя, что этого нельзя делать, – почему из миллиардов людей на планете Тон выбрал именно его? Почему он? Что в нем такого особенного? И почему вообще отшельник взялся его обучать? Ведь сам Просветленный Тон находится на таком уровне развития, который невозможно ни понять, ни даже представить не только простому человеку, но и любому продвинутому духовному мастеру или даже гуру.

Частенько Юрию казалось, что Тон находится сразу как бы в нескольких местах одновременно – вроде бы он с ним и в то же время вроде как бы и не весь с ним…

Да ладно, даже смысла нет пытаться разбираться.

Разбираться – смешно!

И все же почему именно он?

С монахами Юрий встретился у самого монастыря, из которого они только-только вышли, направляясь ему навстречу, удивив их столь небывалой резвостью еще недавно помиравшего от каждого дуновения ветерка паломника-страдальца.

Но с определением времени в категории «недавно» Костромин явно ошибся, оказалось, что прошло больше трех месяцев.

Это время он не осознавал и не заметил. А в тот момент встречать его выскочили все обитатели монастыря, собравшись в стихийный радостный митинг по приветствию особого исцелившегося паломника, как только дежурившие у ворот прокричали о неожиданно быстром возвращении братьев и… Юрия.

Набежала целая толпа монахов, улыбавшихся ему как герою, кланяясь в уважительном приветствии, чуть не до земли с таким рвением, что Костромин несколько даже опешил.

Ах да, вспомнил Юрий, – они ж его тут воином духа обозвали! И удивился – как же давно это было, кажется, что в прошлой какой-то жизни.

Братья монахи вдруг расступились, как волны, уловив одним им понятный знак, и навстречу Юрию прошествовал сам настоятель. Они одновременно почтительно приветствовали друг друга, а когда выпрямились, то посмотрели прямо друг другу в глаза, коротко кивнули уже совсем по-иному.

– Кострома! – оторвал Юру от этого церемониала Вовка, подлетевший откуда-то сбоку, развернув к себе и заключив в сильные объятия.

 – Ну, ты как? Изменился. Сильно изменился. Другой человек стал! Не узнать! А загорел-то как! И мышцы какие накачал! Тебя что, этот целитель в виде профилактической процедуры камни заставлял ворочать? – весело спросил друг.

«Так. Понятно, – сообразил сразу же Костромин, – значит, версия «целитель».

– Что-то вроде этого, – посмеялся он. – Исцеление горше всяких лекарств.