Счастье любит тишину

Свободен?!

Что, на самом деле? Да ладно!

Вот так в одно мгновение, как по щелчку? Это нереально!

Костромин смотрел на Риту и ощущал недоумение – что он здесь делает? Что он делает рядом с совершенно чужой ему женщиной, мало того, что чужой, еще и неприятной, отталкивающей его как личность, а теперь вот и вызывавшей в нем физическое чувство дурноты?

Это что такое? – дурел, недоумевая, Костромин. Что с ним происходит?

Это что, действительно свобода? Его свобода?

Он странным образом излечился от этой беды?

И вот когда его догнало наконец осознание реальности произошедшего, первым доминирующим желанием, выстрелившим у него в голове, был побег.

Бежать! Бежать!!

И тут его пробило очередной пугающей мыслью, аж в холод бросив, – а если это временно? Если он сейчас уйдет, а скажем, завтра снова почувствует больную неутолимую потребность в Рите, что тогда, проситься обратно?

«Нет! – жестко сказал себе Костромин.

Пусть хоть какая тяга и жгучее желание, он ухватится за воспоминание о том, как его мутило и выворачивало наизнанку, он ухватится за то чувство глубочайшего отвращения, которое испытал сейчас к себе самому, отвращение к тому темному, низменному в себе, что побуждало его к этой рабской привязанности. Он не позволит больше поощрять в себе нездоровую похоть.

И, когда Костромин осознал, что решение окончательное, его словно отпустило что-то, до этого момента неосознанно сжимавшееся жестким кулаком.

И все – понял, почувствовал – теперь действительно все, окончательно!

Но! Рита, конечно, еще та циничная и расчетливая стерва, если не сказать больше, но он все же не последний козел какой-то. Просто так уйти, закрыв за собой дверь, это уж совсем оскотиниться и не уважать себя, как мужика.

Костромин неторопливо и тщательно оделся, по ходу дела соображая, где и что можно сейчас, в пять утра, раздобыть. Скорее всего, в каком-нибудь ночном клубе.

Так-с, где тут у нас ближайший ночной клуб, полез он смотреть в Интернет, а заодно посмотрел, где цветы можно купить.

Все-таки у Ритули был достаточно простецкий вкус – она предпочитала полусладкое шампанское.