Саван для блудниц

Он нравился дочке…

– Вы хотите сказать, что Оля могла поехать на эту дачу вслед за Кравцовым, чтобы застать их вместе с Ларчиковой?

– Да, приблизительно так.

– С ваших слов получается, что эта Ларчикова – исчадие ада!

– Я вам толкую об этом уже битый час. Ее к школе ни на шаг нельзя было подпускать, а ей доверили девятые классы.

– Вы считаете, что объективны по отношению к ней? Быть может, у вас с ней старые счеты, знаете, как это иногда бывает?.."

"– Нет, ничего подобного, никаких старых счетов.

– Но кто же мог выстрелить в Олю?

– Не представляю…

– Вам не приходило в голову, что Таню Ларчикову, вашу приятельницу, убил ПЕРМИТИН? А Оля, которая поехала вслед за ним или вообще БЫЛА С НИМ НА ДАЧЕ, оказалась свидетельницей этого убийства?

Ирина Сергеевна бухнула чашкой о блюдце и застыла, глядя испуганными глазами на Юлю.

– Михаил Яковлевич?

– Ну конечно! Вы заидеализировали его образ, а ведь жену-то его кто-то убил, убийцу не нашли… У нее была отрезана голова, у Тани перерезано горло… Может, ваш хваленый Пермитин психически ненормальный человек, но вы не хотели себе в этом признаться, потому что в некоторой степени зависели от него, от его денег… И с чего это вы взяли, что Оля занималась у него фотографией, а не чем-нибудь другим?

– Что вы такое говорите?.

– А вы знаете о том, что в день убийства Вадика Льдова в кабинет географии должны были прийти две девочки, он сразу двум своим одноклассницам назначил встречу: Наташе Голубевой и вашей Оле. Наташа была влюблена в Льдова, а Оле нравился Кравцов, но она все равно почему-то пришла на свидание…

– Откуда вам это известно?

– Да потому что Наташа, придя в кабинет географии, наверняка увидела Олю в объятиях Льдова, и именно этот факт заставил ее принять яд…

Юля высказывала всего лишь свои предположения, и, быть может, это было жестоко по отношению к находящейся в тяжелой депрессии Драницыной, но она не видела другого выхода, чтобы заставить ее говорить.