Саван для блудниц

– Турусова, да ты никак испугалась?

– Конечно. Только идиоты ничего не боятся. Вы курите травку, нюхаете кокаин, устраиваете каждый вечер групповуху, да еще и нарисовались перед Ларчиковой в посадках… Мне страшно, Витя, и я говорю тебе это открыто. Если понадобится, я готова даже уехать из города, только чтобы остаться живой.

– Да что такое ты говоришь? Чего ты боишься?

– А того, что интернатовские парни затащат нас – меня, Перепелкину, Тараскину, Ольгу Драницыну – в те же посадки, и сам знаешь, что с нами сделают.

– Так ты не пойдешь к Льдовым?"

"– Нет. Вадик погиб, а я притащусь и буду просить его отца о помощи? Как ты себе это представляешь? Да на фоне его горя наши разборки покажутся ему настолько несерьезными и не стоящими внимания, что я буду выглядеть настоящей дурой…

– Как хочешь.

От прежней самоуверенности Кравцова не осталось и следа – мысль о предстоящей «стрелке» на пустыре отравила весь оставшийся вечер.

– Ты сегодня ТУДА не придешь?

– Я же сказала, что выхожу из игры. Мне все это стало смертельно скучно. Да и опасно с такими, как вы, которым все равно, с кем и где…

– Но раньше нравилось?

– Просто любопытно было, вот и все. Надо же было когда-нибудь это начинать. Попробовала, все поняла, а теперь не хочу. У меня есть парень, и он мне, представь, нравится. Пусть у него нет денег, но с ним мне спокойно и хорошо.

Валя встала и посмотрела в глаза сидящему на постели Кравцову:

– А знаешь, что мне кажется?.. Вот Голубева. Она у меня из головы не идет. Ты не думаешь, что ее отравили?

– Как это? Она же была дома.

– Понимаешь, в тот вечер, когда убили Вадьку, по-моему, они должны были встретиться…

– Не понял: кто с кем?

– Льдов с Наташей.

– И ты до сих пор молчала?

– Понимаешь, Наташа могла все это придумать… Она ведь была влюблена в Льдова и ждала, когда же он обратит на нее внимание. Я вот сказала, что она с кем только ни была, да? Но все равно Вадьку она любила по-настоящему, она даже стихи о нем сочинила и читала мне.