Сантехник. Твоё моё колено

Но ей показалось, что собирался.

Так вот, про грусть. Осень — это первые два акта Нового года. Экспозиция и перипетии. Человек набирается отчаяния, чтобы в третьем акте, в кульминации, обожраться, разрушить бильярд, убить печень и взорвать ракетой случайных прохожих.

— А где справляли Рождество? — спросила Катя.

— В Москве. Ездил на премьеру фильма. Там фильм такой, восемь авторов писали сценарий. От меня в кино два диалога осталось.

— Нравится Москва?

— Странный город. Отношения широты, добра и разума, как в игре камень-ножницы-бумага.

Разум побеждает широту, но не может сопротивляться, если человек задумал доброе дело.

— Это как?

— Ну, русская душа… Столкновение с ней начинается еще в самолете. Стюардесса не верит, что я не хочу завтракать. Ну и что ж, говорит, что пять утра. Колбаска, хлебушек, вкуснятина! Надо попробовать, потом уже решать. А помидорки!

Она готова была потыкать меня мордочкой в еду, для аппетита. Очень заботливая. Латышские стюардессы в сравнении с ней — пластмассовые. А эта и мать, и пастырь, и диетолог.

И, кстати, у латышей самолеты приземляет робот. Электроника сажает жестко, ради лучшего торможения. А русский авиатор непременно вручную старается. «М-м, как нежно сели!» — говорит одна пассажирка другой, и та прикрывает глаза в знак согласия.

Москвичи в пробках — самая массовая популяция буддистов. Никаких планов на будущее. Доверие промыслу и отрешенность. За каждым поворотом может прятаться конец времен. В моем случае это был кран, изящно перегородивший семь полос.

Крану мешал таксист, а тому — шлагбаум. Директор шлагбаума ушел пописать и случайно эмигрировал навсегда. И гори огнем все, кто спешит на интервью.

Я давал интервью на телеканале, где ведущие от скуки занялись обустройством бездомных котов. Им привозят из приюта. Животное гуляет по студии, пока не очарует телезрителя, о чем тут же всех уведомят. Формально скотина создает приятный эмоциональный фон. На самом деле это я создавал фон, а кот был центром драмы и героем передачи.

Приехал, напудрился, сижу.

Съемка задерживается. Тетя, везущая нового кота, уже звонила, застряла в такси. Водитель пропустил поворот. В Москве это равняется падению в черную дыру, возврата нет.

И вот, съемочная группа со скучными лицами начинает снимать. Без кота совсем не то. Тоска и безысходность. Меня-то никто не полюбит и не пригласит жить в квартиру с лотком и когтедралкой. Из содержимого студии зрители первым делом приютили бы мебель, потом ведущего и цветные металлы.