Сантехник. Твоё моё колено

Что в голове у человека, соединившего «Coq au vin», «Cervelle de cuant» и «Brandade de moure»?

— Русские туристы, что вы делаете, перестаньте! — сипит шеф-повар и хватается за холодильник, чтобы не упасть. Он отменяет ваш выбор и готовит «Gigot d'agneau aux pommes de terre». Это ножка ягненка, фаршированная чесноком. Просто и выразительно. Помню, я хотел на этой ножке жениться.

Вдоль берега идет красивая медленная дорога, знаменитый Корниш. На ней пробки, но это даже хорошо. Потому что пейзажи ярки, как сны кокаиниста.

Не зная прилагательных нужной силы, зрители лишь хихикают и нежно матерятся. А вся наша сирень, оказывается, не больше чем невротическая компенсация серых болот.

Где-то здесь Ван Гог отрезал себе ухо. Не верил глазам, хотел проснуться. Приехал к нему в гости Гоген, вызвал Ван Гога на дуэль. Если спишь, то почему бы не подраться на шпагах. Всегда хотелось, а во сне смерть не настоящая. Так и не поняв, в чем подвох, Гоген бросил жену, детей, валютную биржу, подцепил проказу и увлекся рисованием.

Пикассо, Ренуар, Синьяк, Матис, Бунин, Дягилев, Шаляпин, Фицджеральд, балерина Кшесинская, король Леопольд, мы с Раппопортом — все приличные люди тут или жили, или собираются. Метр жилья на Кап-Ферра стоит 40 тыс. евро. Для такой красоты совсем не дорого.

Вопреки школьным учебникам, Рай не похож на плодовый сад под Тулой. На самом деле праведник летит по тоннелю и вываливается на свет продавцом меда в Биоте, почтальоном в Эзе или бакалейщиком в Мужене. Открывает окна: справа горы, слева вид на Монако.

Человек пьет кофе с пышкой и не завидует даже министру Якутской кимберлитовой трубки. Он выходит во двор, поливает цветы и вообще патологически никому не завидует.

Вдвоем

Раппопорт утверждает, мы должны посещать репетиции.

— Мы же хотим поддержать друга? — спросил он почти без вопросительного знака.

— Так, дайте подумать… Что же выбрать? Прогулка по солнечному Грассу или унылый надрыв провинциального театра? — я картинно задумался.

— Разумеется, мы хотим поддержать, — сказала Катя негромко.

В глазах ее притом читалось: «Помогите, люди добрые!»"

"И мы отправились к Некрасову. Катя пошла, потому что честная. Остальные — потому что без нее скучно. Вопреки ожиданиям, мне очень понравился театр. Некрасов опять играл импозантного негодяя. Импозантность ему более-менее удалась, а вот негодяйство совсем не вышло. Режиссер Ян Язепович Штильке требовал от Некрасова демонических рогов, но получались только травоядные.