Сантехник. Твоё моё колено

Не пить вдвоем трудней, чем пить, но они смогли. Стали ходить трезвые и злые. Даже перестали встречаться, потому что не о чем.

Вскоре Федя шел мимо мужиков и услышал:

— Осиротели Зайкины. Забрал Господь их папулю.

Феде в голову не приходило, что трезвость настолько опасна. Он мгновенно развязал и все винил себя. Придет к кому в гости и говорит:

— Зайкин-то пропал! Вот я гад!

Однажды на улице к нему подошел сам Зайкин и сказал:

— Что ж ты Федя болтаешь? И зачем ты пьешь? Мы же договорились!

Призрак Зайкина был прилично одет, выбрит и отбрасывал тень.

И явно собирался забрать друга с собой. На просьбу дать проститься с женой дух лишь пожал плечами. Повернулся и ушел. И потом несколько дней еще подходил, здоровался и качал головой.

Федя нашел тех мужиков и сделал дикое предположение, что Зайкин живой все-таки. Мужики подтвердили, конечно, живой.

— Вы же сказали «папуля умер»!

— Не папуля, а бабуля, — сказали мужики.

Оказалось, у Зайкина все это время была теща.

Пользуясь новым, трезвым зятем, женщина усилила домашний террор. Стала цепляться вдвое против прежнего. Нервный Зайкин не мог укрыться в темноте пьяного непонимания и все выслушивал. А потом достал бутылку и сказал:

— Вот сейчас выпью и убью тебя, старая карга. Старушка перепугалась, охнула, схватилась за бочок и все. И назавтра померла, подтвердив тезис о пользе алкоголя в особых случаях. Сейчас Федя пьет, Зайкин нет, оба счастливы.

179. Рамигала

До Риги осталось совсем чуть-чуть.

— Так мы договорились о Новом годе? — спрашивает Катя. Кажется, она это серьезно.

Конечно! У нас будет огромная елка. Я приготовлю индюшку, картошку и холодец. А Катя чего-нибудь растительного настрогает. Мы с детьми чтим кулинарные традиции. Каждое первое января я превращаюсь в самоходную емкость с мясным салатом. Второго января гуляю по сугробам, как сквозь кисель. Много размышляю о противостоянии человека и грязной посуды."

"Третьего числа бросаю есть навсегда.

И тут приходят гости со своими кастрюлями. Под видом поздравлений вручают всякие скоропортящиеся закуски.

— Тебе надо детей кормить! — говорят они сразу после «С новым счастьем!»

Каждое третье января мне приходит в голову разводить уток. У этих птиц всегда прекрасный аппетит. С ними любые подарки впрок.

Четвертого января, с самого утра, мы всей семьей строимся на кухне в шеренгу. Я вышибаю доску, подпирающую дверь холодильника.