Роковая ночь

Император приказал вскрыть ее и дать Вали отведать. Вали притворился, что у него нет аппетита.

— Если ты сей же час не съешь кусок, я отрублю тебе голову! — вскричал император.

Видя, что ему не избежать смерти, Вали попробовал сластей и тут же упал замертво.

— Надеюсь, этот случай убедит вас, — сказала царица, — что пери ничего не делают во вред.

— Да, госпожа, — отвечает Ризваншад, — признаю себя виноватым, но боюсь, что теперь моя армия погибнет от голода.

— Не тревожьтесь, — утешила его царица, — они получат припасы завтра.

Идите на приступ этой же ночью, и вы овладеете складами продовольствия и возвратитесь с победой в родной город.

Глубокой ночью Шахристани со своими помощницами покинула стан Ризваншада и налетела на моголов, перебила многих из них и наголову их разбила. Все снаряжение и обильное продовольствие стало добычей победителей.

— Теперь, — сказала Шахристани Ризваншаду на рассвете, — можете взглянуть на своих поверженных врагов. Война окончена. Возвращайтесь к себе во дворец и живите спокойно.

Что до меня, то я обязана покинуть вас. Мы разлучаемся навечно — это необходимо. Более мы не увидимся с вами из-за вашей ошибки. И почему только вы не сдержали своего обещания?!

— Ах! О небо, что я слышу?! — воскликнул император. — Ради бога, не совершайте такого рокового поступка! Я раскаиваюсь в том, что однажды нарушил данное слово, но умоляю простить меня.

— Напрасны ваши просьбы и мольбы, — возразила царица, — наши законы велят мне покинуть вас. Увы, будь в моей воле простить вас, я согласилась бы на это.

Прощайте же, прощайте навсегда, — прибавила она, заливаясь слезами. — Вы теряете сразу и детей и жену!

И едва она произнесла эти слова, как тут же исчезла вместе с детьми.

Не передать словами скорбь, овладевшую императором после этого. Он закрыл лицо, посыпал голову пеплом и стал как одержимый. Вернувшись в столицу с войском, он заперся во дворце и заявил Мухсину:

— Бери бразды правления в свои руки. Я оставляю все дела. Поступай по своему усмотрению.

Остаток Дней я проведу в трауре по жене и детям, и ты не должен говорить со мной ни о чем, что касалось бы дел государства, — только о Шахристани и о моих детях. До самой смерти я буду безутешен.

Ризваншад затворился в своей комнате и впал в глубокое уныние, проведя таким образом десять лет.

Когда он был уже на смертном одре, в его покои вошла Шахристани. Исполненная печали, она сказала:

— Я пришла положить конец вашему горю и вернуть вас к жизни.