Роковая ночь

Тогда я с Дилнаваз однажды вечером пробрался во дворец под видом царицыного евнуха и молодой рабыни. Мы проникли в ваши покои, когда вы находились в постели, а царица читала в своей комнате Коран. В тот момент, когда царица встала, чтобы направиться к вам, я принял личину ужасного призрака. Она закричала, и я исчез. Нет нужды утомлять ваше величество рассказом о последующих событиях и о том, как сегодня я принял ваше подобие.

Такова моя история, государь. Я понимаю, что совершил гнусное преступление и достоин смерти.

Царь ответил:

— Я с радостью очистил бы землю от такого негодяя! Но я обещал пощадить твою жизнь и не возьму назад своего слова. Я только заберу кольцо, это роковое орудие твоего злодейства, а наказанием тебе пусть послужит твоя старость.

В это время показался Ризваншад, мчавшийся во весь опор. По его одежде царь решил, что перед ним человек знатный.

— Я привез добрую весть, господин: царица жива и вы можете сегодня же вечером свидеться с нею, ибо она в добром здравии, несмотря на то что ее изгнали.

— О небо! — воскликнул царь. — Возможно ли, что она не погибла после стольких невзгод? Однако похоже, что вы, господин, осведомлены о чуде, которое произошло при моем дворе. Назовите мне себя и позвольте узнать, сколь многим я вам обязан.

— Я — чужеземец, — отвечает китайский император, — и в нужное время назову свое имя.

Тут царь Тибета оставил злодея Мусхила, забрав у него кольцо, и вместе с Ризваншадом поворотил назад, исполненный нетерпения поскорее увидеть свою настоящую жену. Вдвоем они подъехали к тому месту, где сидели Али и царица. Царь быстро спешился и открыл ей объятия; она бросилась ему навстречу.

— Госпожа, — сказал он, — какое же мнение у вас должно теперь сложиться о вашем муже, который обошелся с вами столь бесчеловечно! Увы! Сколь ни был я жесток, постарайтесь не питать ко мне ненависти, ибо я отомстил за ваши невзгоды врагам.

— Государь, — ответила царица, — забудем все происшедшее. Ваша вина простительна, и мои страдания искупаются тем, что вы находились в заблуждении.

— Нет, — говорит царь, — не может быть мне прощения за эту ошибку.