Роковая ночь

Очарованный твоей красотой, я отнес тебя в этот замок, где тебе не будет отказа ни в чем, чего бы твое сердце ни пожелало, если только ты уступишь моим желаниям.

Услышав эти слова, я горько заплакала и возопила:

— О несчастная Малика! Такой ли удел был тебе назначен! Несчастный царь, дорогой мой отец! Неужели потеря дочери, совершившаяся таким чудовищным образом, будет тебе наградой за все заботы и за все труды, которых ты не пожалел на мое воспитание! Это горе сведет тебя в могилу!

— О нет, — возразил мне джинн, — твой отец в состоянии перенести более горькие потери, чем ты можешь вообразить, глупая девушка! Он более стоек, нежели ты.

Согласись же уступить моим желаниям и живи тут в довольстве!

— И не надейся, — сказала я ему, — не обольщай себя зря! Похититель никогда не покорит моего сердца. Ты мне противен!

Он улыбнулся, воображая, что привычка и подарки сделают свое дело. Стараясь меня задобрить, он доставлял мне роскошные одежды, изысканные кушанья и дорогие вина. Но каждый час, проведенный в неволе, наводил на меня все большую тоску.

Когда же мой похититель понял, что время не ослабит моего отвращения к нему и не смягчит нрава, он от огорчения и досады погрузил меня в тот глубокий сон. Силой его волшебства я проспала бы до скончания века, не явись вы освободить меня. С помощью двух талисманов он сделал замок невидимым и запер двери так, что их невозможно открыть. Он время от времени является сюда и пробуждает меня, чтобы спросить, не переменила ли я своего решения и не пора ли сменить гнев на милость, — но, видя, что я по-прежнему презираю его, вновь усыпляет меня. "

"А теперь скажите мне, господин, есть ли основания счесть вас сверхъестественным существом? Ведь вы оказались на острове, где рыщут одни лишь дикие звери, — и остались целы и невредимы, благополучно добрались до замка!

В то время как мы с царевной разговаривали, послышался шум, и снаружи донеслись отвратительные завывания. Это было так неожиданно, что мы перепугались.

— О небо! — воскликнула она.

 — Это джинн! Мы погибли!

Дух, принявший обличье великана, в ярости ворвался в комнату; в руках он держал железную палицу. Однако, вместо того чтобы напасть на меня, он повалился мне в ноги, не причинив никакого вреда.

— О царский сын, — услышал я, — приказывай, что тебе нужно! Я все исполню!

Я удивился, но из дальнейшего разговора понял, что бояться нечего.

— На твоем пальце, — сказал он, — я вижу перстень с печатью царя Соломона.