Роковая ночь

Очутившись в том доме, который нанял Шапур, мой спутник был поражен изысканной роскошью обстановки. Я провел его по всем комнатам, и везде, перед каждой вещью он восклицал:

— Боже милостивый! Чем тебе Хасан угодил больше других!

— Брат, — спросил я его, — а чем тебя так взволновала моя удача?

— Я волнуюсь от радости, — ответил факир, — ибо удача моих друзей всегда меня радует без меры.

Я счел его искренним и сказал:

— Если так, то следует отпраздновать этот день. Пусть общая радость сегодня наполнит наши сердца весельем! — и велел приготовить для него особое угощение.

Мог ли я знать, что тем самым отдаю себя во власть одного из коварнейших негодяев на свете?

Мы сели за стол, поели и выпили вина. Факир все хотел проникнуть в сущность происшедшей со мной перемены; когда мы разгорячились от выпитого и съеденного, он настоял на том, чтобы я открыл ему свой секрет.

— Неужели ты боишься подвоха с моей стороны, Хасан? — твердил он. — Ведь я так люблю тебя, что не способен причинить тебе малейшее огорчение!

От его дружеских признаний у меня исчезли всякие опасения.

— Нет нужды искать выражения красоте, перед которой склонился даже царь Кандагара! Лишь совершенство может покорить царское сердце, и твоя возлюбленная, без сомнения, ослепительна.

— О да, — воскликнул я, — словами не выразить ее красоту! Язык мой бессилен описать ее прелесть! Но завтра она сама будет здесь, и ты сможешь собственными глазами убедиться в том, что я прав.

Услышав последние слова, факир обрадовался. Он пришел в восторг и заключил меня в объятия, восклицая:

— Если ты выполнишь то, что сказал, то доставишь мне величайшее удовольствие!

Я и не собирался отступать от своего слова. Когда приблизился час появления Зулейхи, я сказал факиру:

— Я постараюсь уговорить свою повелительницу и с ее согласия ввести тебя в нашу компанию.

Вскоре раздался стук в дверь: это пришли Зулейха и Кале-Каири. Факир спрятался в нише, а я пошел отворить им двери. Царевна подала мне руку, и я помог ей войти в дом.

— Умоляю тебя, повелительница, — обратился я к ней затем, — позволь мне привести с собой товарища-факира.