Рогатый папа

– Я рада, что ты здесь. Спасибо, что приехал. Я без телефона, без документов…

– Разве хорошо?

Только когда страх за нее начал понемногу отступать, он осознал свою беспечность. Уже дважды до этого Ирочка, его милая маленькая Ирочка, чуть не погибла. А он так халатно к этому отнесся, оставлял ее одну. Занимался какими-то своими малозначимыми делами, рискуя в любой момент потерять буквально все!

– Ну да. Ты же здесь, – она сжала в ответ его руку, и от этого простого действия внутри заныло от небывалого приступа нежности.

Должно быть, лицо Германа в этот момент знатно перекосило, потому что Ирина осеклась и поспешно добавила:

– …Оу… прости. У тебя же дом сгорел, а я только о постановках и думаю… Прости, правда… Наверное, у меня просто это защитная реакция, но я сейчас не могу вообще о пожаре думать, кажется, что его вообще не было…

– Да при чем здесь мой дом? – Герман искренне старался сдерживаться.

– Но… в чем проблема? Ты меня отвезешь… – на лице Ирины была написана растерянность.

Нагицкий качнул головой:

– Завтра мне некогда будет заниматься театром.

Лучше пусть ездит везде с ним, чем опять подвергает себя опасности.

– Но при чем тут ты? Ты же обещал не мешать мне работать!

– Я и не буду тебе мешать, Ирочка. Но танцевать ты вряд ли сможешь, – он старался говорить ласково.

– Почему это не смогу?!

– У тебя растяжение, дорогая, – он провел кончиками пальцев по ее ноге, наслаждаясь мягкостью кожи. – Придется взять больничный.

Глава 15

– Я и не буду тебе мешать, Ирочка, – Герман говорил мягко и ласково, словно с ребенком. – Но танцевать ты вряд ли сможешь.

– Почему это не смогу?! – прозвучало гораздо более резко, чем следовало, но он меня напугал не на шутку.

Неужели моя травма гораздо серьезнее, чем я предполагала? Он не сможет ее вылечить?

– У тебя растяжение, дорогая, – кончики его пальцев заскользили по моей ноге, вызывая волнующие мурашки по всему телу.

Мне пришлось несколько раз прокрутить сказанное в голове, прежде чем понять, о чем он говорит. За время работы в театре больничный я не брала ни разу, лишь отгул однажды, чтобы отлежаться, когда подскочила температура.

– Но ведь ты умеешь лечить… – осторожно уточнила я.

Герман поджал губы.