Рогатый папа

Пол был вымощен старой расколотой плиткой, краска со стен кое-где облупилась, и тем не менее здесь действительно было на что посмотреть. Странное дерево торчащее ровно по середине. А может быть это лишь корни этого дерева или просто выточенная из камня скульптура?

Это нечто состояло из множества перевитых между собой веток каждая толщиной в мою руку. Они пробивались из пола, напоминая сначала корни, потом сплетались в единый ствол, а затем снова расходились подпирая собой потолок здания.

Листьев было не много, я заметила всего пару пожухлых, висящих на самой верхушке.

Сделала несколько шагов вперед, и обернулась на Германа. Он, закрыл на за нами дверь, отрезая от остального мира, и теперь не сводил глаз с этого странного дерева. И странное дело, он вроде бы улыбался, но взгляд при этом был таким тоскливым, что у меня невольно щемило сердце.

Тишина слишком давила.

– Подумать не могла, что у нас под зданием растет такое. Пожалуй, от этого фундамент разрушится быстрее, чем от грунтовых вод.

Сделала еще пару шагов, обходя странное растение по кругу. На очередном шаге замерла, так и не донеся ногу до земли. Дерево было вовсе не деревом. Скульптурой. По крайней мере, в тех ветках, что сплетались в ствол, четко угадывались черты женщины. Руки, поднятые к потолку, ноги, врастающие в пол, обнаженная грудь, лицо.

– Она не разрушает. Она наоборот, удерживает, – произнес Герман с трепетом.

– Она? – я нахмурилась и осторожно протянула руку к ветвям.

Я вдруг почувствовала себя огромной. Как Алиса из Зазеркалья, съевшая неправильный пирожок и теперь вынужденная лишь смотреть в маленькую дверцу, вместо того, чтобы свободно войти в нее.

Надавила на кору чуть сильнее, придвигаясь ближе, коснулась второй ладонью и тут же ощутила легкое головокружение. Мне начало казаться, что то ли я падаю, то ли пол вдруг резко покачнулся. Пришлось обхватить ствол обеими руками, только бы удержаться на ногах.

И в этот же момент меня словно выдернуло из этого подвала, из этого театра. Я полетела куда-то вниз головой. И, вместе с тем, осталась на месте.

Накачанный, волосатый, смутно знакомый мужик в белой растянутой майке орал на сидевшую за столом женщину. А рядом с ней стоял мальчик лет пяти-шести. Опущенные к полу глаза и полный смирения вид никак не вязались с крепко, до побелевших костяшек сжатыми кулаками.