Рогатый папа

Равновесие новой жизни очень хрупко.

– Но сейчас с ними все в порядке? Ты в этом уверен? – это сейчас было самое важное.

– Сейчас да. – он выглядел настороженным. Явно мне не доверял.

– Хорошо, – я облегченно вздохнула. – Тогда… расскажешь, кто вы такие? Надеюсь, про маскарадный костюм заливать не будешь?

Очень надеялась, что это звучит требовательно, а не жалобно.

– А ты как думаешь? – мужчина осторожно присел на краешек дивана.

– Понятия не имею. Если бы ты был наполовину лошадью, предположила бы, что кентавр, – то ли от нервов, то ли от накопившегося напряжения, начавшийся словесный поток остановить оказалось сложно.

– Ты хоть раз видела рога у коровы? – совсем не обидевшись, фыркнул Герман. – Ничуть не похожи.

– На оленьи тоже не похожи. Лосиные? Кажется, тоже мимо. Какой-нибудь буйвол? – я сделала вид, что всерьез задумалась. – Пожалуй, я остановлюсь на козле или баране.

– Почти угадала, – неожиданно подвел итог Нагицкий.

– Что ты сказал? – не слишком вежливо переспросила, не понимая, что он имеет в виду.

– Есть такой балет, на музыку симфонической поэмы Клода Дебюсси.

Нахмурилась. На музыку Дебюсси я знала не так много постановок, и, пожалуй, самой известной была «Послеполуденный отдых…»

Окончание мысли сорвалось с моих губ еле слышным эхом:

– Фавн. Ты… фавн? – это было настолько шокирующим, насколько одновременно очень логичным.

Любитель искусства, вечно окружен танцующими девушками.

– Но… как? – если до этого все странности я могла списать на начинающуюся шизофрению, галлюцинации, воздействие наркотиков, которые мне кто-нибудь мог подсыпать, то сейчас неожиданно перевернувшуюся реальность нужно было просто принять.

– Мир не такой, каким иногда кажется, – пожал плечами Герман.

– Если бы всякие там… фавны, существовали на самом деле, об этом бы все давно знали!

– Ну лет двести назад люди примерно то же говорили о микробах.

Взял меня за руку, зажав мои холодные пальцы между ладонями.

Я так была поражена услышанным, что не отреагировала на это, пока он не поднес руки к своим губам, касаясь в невесомом поцелуе.

– Но вы ведь не микробы… – нервно дернулась.

– Суть не в размере. А в том, что все видят только то, что привыкли видеть, – кашлянул он.