Рогатый папа

Влетела в комнату и, с громким стуком захлопнув за собой дверь, попыталась отнять у Нагицкого телефон. Герман от неожиданности разжал пальцы, и я прижала трубку к уху, уже набрав в грудь побольше воздуха, чтобы наорать на Светку и высказать этой змее все, что о ней думаю.

– Значит, Антон устраивал все покушения на твою женщину, а ты…

Воздух застыл в легких от услышанного. Я что-то сдавленно пискнула. Голос на том конце провода был незнакомым, но то, что он говорил, не укладывалось в голове.

– Алло? Что там у тебя?

Это… что же это получается? Во всех моих проблемах виноват тот самый Антон, которого приставил ко мне Герман? То есть, Нагицкий специально все подстроил, чтобы привязать меня к себе?

Фавн с каменным выражением лица поднялся с места, угрожающе двинулся на меня.

Такой маленькой и беспомощной я себя еще никогда не чувствовала. Герман забрал у меня телефон и, бросив в трубку «я перезвоню», отключился и убрал его в карман.

Затем скрестил руки на груди и приподнял одну бровь в выражении крайнего недовольства.

– И что это было? – голос был предельно тихим, но при этом пробирал до самых костей. Столько яда и гнева было в каждом звуке.

Лучшая защита – это нападение, да? В голове пронеслась сотня вариантов того, как мне сейчас следует поступить. Наорать на него, залепить пощечину.

Это ведь получается, что все было подстроено. Сначала он заставил меня прийти к нему гипнозом, а потом мнимой угрозой удерживал рядом с собой.

«А пожар? Если Антон его подстроил, то почему сам же чуть не сгорел?» – мелькнула подозрительная мысль, но тут же была отброшена.

– Я еще раз спрашиваю, – приторно-сладким тоном повторил Герман. – Что. Это. Было?

– О, извини. Помешала твоим коварным планам по ломанию чужих жизней! – меня буквально трясло от плохо сдерживаемого гнева. Злость, отошедшая было на второй план из-за страха, вновь начала поднимать голову.

– То, что Антон оказался замешан в несчастных случаях вокруг тебя, сюрприз даже для меня, – он поморщился.

– Да что ты говоришь! Так я тебе и поверила!"

"– Ирочка… – Нагицкий вздохнул, снова перейдя на этот раздражающе приторный тон. – Веришь ты мне или нет – это дело десятое.

Его рука скользнула к моему лицу, убирая прилипшую, мокрую от умывания прядку. В его глазах промелькнуло что-то знакомое, что-то, от чего щемило внутри и начинало быстрее стучать сердце.