Пари, милорд!

Прикосновение вышло таким интимным, что у меня вспыхнули щеки.

– Откуда вы узнали, что на мне этот… узор? – Стараясь не поддаваться распространяющемуся от невесомых прикосновений теплу, спросила мужа.

– Я его чувствую. Он фонит так же, как недавний выброс силы, но когда мы разговаривали в кабинете, ничего подобного не было. Значит, все дело в вашем сне.

– Как думаете, этот цветок опасен?

Мне казалось, лорд недоговаривает. Судя по всему, он что-то знал. Вот только и огру понятно, что вряд ли мне удастся вытянуть из своего фиктивного мужа правду.

– Явной угрозы я не вижу, – заявил он и чуть сильнее сжал мое запястье, отчего тепло только усилилось.

И в памяти вдруг снова всплыл поцелуй из сна – твердые губы, их вкус, нежность и жар, охвативший тело… Я смотрела на Стейна и видела, как меняется его лицо, как в черных провалах разгорается огонь – опасный и притягательный одновременно, как быстро бьется венка на шее. Стейн подался вперед, почти потянулся к моим губам, но в последний момент остановился и хрипло сказал:

– Да, я не вижу угрозы.

Он откинулся на спинку кресла и потер переносицу, а я поймала себя на мысли, что успела изучить этот жест до мельчайших подробностей.

– Вы поэтому изменили своему правилу?

Я посмотрела в мерцающие темным огнем глаза, и невольно задержала дыхание. В лунном свете они казались совсем другими – живыми, полными эмоций, манящими, обжигающими. И очень красивыми.

Вот уж не думала, что буду любоваться опасной бездной, глядящей на меня в полутьме комнаты, однако именно это я и делала, забыв обо всем.

– О чем вы? – Уточнил Стейн, вырвав меня из непонятного ступора.

– Наш договор. Как там? Не входить в вашу комнату чаще двух раз в день?

– Мы можем наложить на это условие временный мораторий, – улыбнулся Стейн, и его лицо вдруг изменилось, словно озарившись изнутри теплым светом.

Это выглядело так удивительно, что я невольно снова залюбовалась мужем. Неужели он может быть таким? Живым, настоящим, эмоциональным.

"– Хотя в ваших же интересах вести себя тихо и незаметно, Софи, – веско добавил он, и в его взгляде блеснули алые искры.