Пари, милорд!

Я затаила дыхание в ожидании ответа.

– И какая в этом выгода для вас? – Нахмурившись, спросил лорд, и я с готовностью пояснила:

– Понимаете, ваша болезнь очень интересна с клинической точки зрения, и если мы добьемся успехов в ее лечении, то я смогу написать об этом научный труд. Разумеется, не сейчас, а когда получу лицензию доктора.

Стейн достал из ящика стола сигару, посмотрел на меня и принялся задумчиво крутить ее в руках.

– Вы ведь вполне могли бы безбедно жить в особняке лорда Торнвуда до самого совершеннолетия, или выйти замуж за какого-нибудь благородного и пылкого юношу из хорошей семьи, – сказал наконец лорд.

– Ради мечты, – тихо сказала в ответ и пояснила, повинуясь настойчивому взгляду Стейна: – Когда умерли родители, я поклялась, что стану врачом и найду средство от желтой лихорадки. Я не верю, что она неизлечима. И обязательно сдержу клятву.

В кабинете стало тихо. Стейн смотрел на меня внимательным взглядом и продолжал крутить в руках сигару, даже не пытаясь закурить.

– Что ж, хорошо, – спустя какое-то время, сказал лорд. – Я принимаю ваши условия. Тем более что в любом случае я останусь в выигрыше.

На твердых губах мелькнула тень улыбки, но Стейн тут же посерьезнел и отвел взгляд.

– Тогда вы должны пообещать, что не будете противиться лечению.

Я указала на поднос, и Стейн нехотя кивнул.

– Хорошо. Давайте сюда ваше жаркое. Надеюсь, оно съедобно.

Я только хмыкнула.

– Приятного аппетита, – поставив поднос на стол, выдала пожелание упрямому пациенту и вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.

***Вечер только вступал в свои права. На улице постепенно зажигались фонари, небо налилось густой синевой, а на западе лениво догорали последние солнечные лучи. Я решила немного привести в порядок дом, и начала с гостиной, с ее удобными диванами и глубокими, обитыми бархатом креслами, а потом прошлась очищающими заклинаниями по холлу и поднялась на второй этаж, где располагались спальни.