Развод в 50. Двойная жизнь мужа (СИ)

Впервые, черт возьми, такое абсолютное бессилие.

— Он никогда не отказывался от тебя, ты была права, — слышу голос Ольги: — Но и во мне же что-то нашел, не так ли?

Марта молчит, а я кажется даже не дышу в ожидании ее ответа. И хочу прохрипеть, что истина слишком примитивна и банальна.

Даже пытаюсь, но кроме потуг в этой полудреме не получается ничего.

— Я не отвечу за Гордея. Но знаешь, порядочность и чистоплотность в наше время роскошь, и ты, Оля, поразмысли на досуге, а должна ли была ты пройти мимо чужого мужа, даже если что-то в нем нашла?

Глава 34.

Я лежу в больничной палате, уставившись в потолок. Тихий гул аппаратов, монотонный ритм капельницы, приглушённый свет — всё это давит на меня, но больнее всего давит пустота рядом. Я хочу чувствовать её руку, слышать её голос, знать, что она здесь. Марта… Как мне не хватает её. Её взгляда, тёплого и спокойного, её уверенности, её ласки. Я закрываю глаза, представляя, как она касается моего лба, как поправляет одеяло, как просто держит меня за руку.

Дверь резко распахивается, вырывая меня из мыслей, и в палату входит Ольга. В глазах у неё тревога, в руках сжата сумочка, плечи напряжены. Она приближается ко мне, и я понимаю, что этот разговор неизбежен.

— Гордей… — её голос дрожит. — Я так боялась за тебя. Ты даже не представляешь, как мне было страшно!

Я смотрю на неё, глубоко вздыхаю. Мне нужно поставить точку, нужно сказать ей правду, какой бы жестокой она ни была.

— Оля, нам нужно поговорить.

Она кивает, надеясь, что я скажу ей что-то важное, нужное.

— Марта подала на развод, — произношу я, не отводя взгляда.

Она замирает, её руки сжимаются в кулаки."

"— Но… — голос её срывается. — Это ведь значит, что мы можем быть вместе, правда? Что теперь ты свободен?

Я закрываю глаза на мгновение, прежде чем сказать:

— Нет, Ольга. Мы не будем вместе.

Она моргает, не веря услышанному. Потом хватает мою руку, прижимает её к груди.

— Но почему?! — в её голосе отчаяние.

Я мягко, но уверенно вытягиваю руку из её пальцев.

— Я заботился о сыне. И буду продолжать. Он мой ребёнок, и я никогда не оставлю его. Буду помогать, приезжать, брать его в отпуск, навещать. Но тебя, Ольга… тебя в моей жизни больше не будет.

Она медленно садится на стул у кровати, её плечи трясутся.

— Нет… — шепчет она.