Развод в 50. Двойная жизнь мужа (СИ)

Сказав это глухим тоном он отключается, а я иду на кухню, чтобы налить себе бокал вина, иначе я правда сойду с ума. И откровенно не знаю, из-за чего конкретно.

Глава 54. Гордей

Пятнадцать лет назад

— Гордей, вы как? — Ольга касается моего плеча едва уловимо, но я лениво тут же перевожу свой взгляд в ее сторону, — Вы весь белый.

— И спина у меня белая, да?

— Что? — хлопает своими глазами, совершенно не понимая, о какой спине речь. А мой пьяный и воспаленный мозг уже вовсю веселится, это стресс так сказывается, не иначе.

— Ну знаешь… На первое апреля так шутят, что спина вся белая.

Самая ужасная шутка — это та, которую нужно объяснять. На самом деле меня и правда мутит. Хороший француз, ничего не скажешь. Накидал меня знатно, еще и тошнит теперь после него.

От водки таких проблем не бывает. Вот он! Наш отечественный продукт.

— Так вроде не апрель же, а декабрь…

Я машу рукой в ее сторону. Между нами пропасть. И возраст сказывается, и социальное положение и еще множество «и». Однако, все равно рассматриваю ее внимательнее.

Она такая обычная. Они все для меня обычные по сравнению с Мартой. Ну говорят, что есть порода. И нет, не про собак разговор. А реально про людей. Иногда идет тебе навстречу человек, и в нем чувствуется эта стать, характер, харизма. Одним словом порода!

А у этой нет. Дворняжка. Как бы ужасно не звучало, но такие девушки берут мужиков явно не внешностью. Либо она будет всю жизнь удобной для него, наваривая борщи по литров восемь, либо она будет искусной любовницей, с которой можно самые потаенные желания исполнять.

— Вам выспаться обязательно нужно, а утром наваристого супчика. Или вообще лучше бургер съесть. И сверху картошку фри.

— Не, — морщусь, — Я это все не люблю. Но идея хорошая. И лучше утра не ждать. Ты давно здесь живешь?

— В Питере?

Киваю.

— Нет, полгода всего. А что, сразу бросается в глаза, что не местная?

Однозначно. Тут даже профи быть не нужно. Говор имеется, причем такой характерный, южный.

Она не использует классические слова, который бы уже сто процентов впихнул коренной петербуржец. Или хотя бы тот, кто живет здесь очень давно.

— Да сейчас народ валит сюда, как и в Москву. Так что не стесняйся, — толкаю ее в плечо аккуратно, а сам наклоняюсь ближе к водителю такси, — Шеф, тормозни ка на Литейном, будь добр. И погоди нас минут пять-десять.

Сам же выпрыгиваю из машины, оставляя пятьсот рублей таксисту за ожидание. Ольгу тоже вытаскиваю за собой.