Развод. Цена моего прощения (СИ)

А может, это бабушка Грэнни[2] на папу напала? — выпучивает глаза от своей догадки и сжимает мою шею ещё сильнее.

— Какая ещё бабушка Грэнни? — хмурюсь я. Глажу сынишку по спине, пытаясь успокоить. — Так, давай пойдём и выясним, что с папой всё хорошо. Давай руку.

Илья смотрит на меня со смесью страха и уважения, берёт меня за руку, и мы идём к кабинету.

Открываю дверь со словами:

— Вот посмотри, никакой бабки Грэнни здесь нет, — и замираю на секунду. Тут же разворачиваю сына к себе лицом, чтобы он не увидел той картины, которая меня повергает в шок.

Я захлопываю дверь. Пальцы мелко трясутся, а в голове проносятся десятки фраз, как всё это объяснить сыну.

— Мама, а зачем папа тётю в спину толкает?

Не знаю то ли плакать, то ли смеяться от невинного вопроса моего ребёнка, но он выводит меня из ступора.

— А это он сына с бабкой Грэнни борется.

— Так, значит, она существует? — брови сына лезут наверх.

— По-видимому, да.

Глава 2

Ради сына держусь и улыбаюсь. Только вот улыбка больше оскал напоминает.

— Слушай, а ты есть хочешь? — беру сына за руку и веду в столовую, отсекая мысль того, что через стенку мой муж трахает незнакомку. Хорошо, что Илья тут же переключается, и я жалею, что не умею так быстро забывать.

Он просит пиццу. Вспоминаю, что у меня в холодильнике тесто пирожковое припасено.

Раскатываю тесто, Илья что-то эмоционально рассказывает. Я киваю и делаю вид, что слышу, но его слова проносятся мимо меня, и я никак не могу вникнуть в их смысл.

Кухонная дверь ударяется о стенку, и я чувствую, что в комнату вошёл Кирилл. Смотрю на него исподлобья, не поднимая головы. Воздух натягивается словно покрывало. Мне даже шевелить руками сложно.

— Илья, живо в свою комнату, — Кирилл не кричит, но от его спокойного, не терпящего возражений мурашки бегут по спине. Илья без лишних вопросов спрыгивает со стула и выходит из кухни. Проходит ещё минута, прежде чем Кирилл начинает говорить.

— Я думал вы всё ещё на отдыхе.