Развод в 47. Я тебя никогда не любил

— Владик! Ты где так долго был? — его встречает Азалия. В шелковом, коротком, атласном халатике. Длинные ноги, укладка, соблазнительные изгибы.

Ее мать выглядит даже сейчас куда лучше… обидно…

— Занят был.

Он разувается. Моет руки. Умывается холодной водой.

— Я доставку заказала, — в дверях ванной комнаты Азалия появляется.

Дурацкое имя!

— Хорошо. Я не голоден."

"— Хм… я знаю, от какого десерта ты не откажешься, — распахивает полы своего халата.

А там…

Влада аж клинит. Он моргает несколько раз. Вдруг привиделось.

Но нет. В ложбинке ее огромных грудей болтается золотой медальон, усыпанный бриллиантами в форме половинки сердца. Он прекрасно знает, что с обратной стороны выгравирован его портрет. У него такой же есть, только на его половинке профиль Ольги. Его половинка сердца в более мужском варианте, он первое время носил его на ключах. А потом положил в шкатулку к своим запонкам.

Украшение было заказано им лично в Париже. Ювелир индивидуально дизайн прорабатывал. Это было сделано на тридцатилетие его супруги.

И в тайне мечтал носить профиль Златы. Даже была мысль и его заказать. Но он сдержался. Пусть хоть у Оли будет в золоте, раз Злата выгравирована у него на сердце в груди. Этого не изменить.

И сейчас этот кулон висит на Азалии.

Какое кощунство!

— Что это такое? — пытается спросить ровно, но голос звенит от ярости.

— Так твоя мымра уехала и ничего не взяла. Оно ей не надо. А я с удовольствием буду носить твой портрет, — выпячивает грудь вперед, гладит кулон пальцами, — Как символ моей любви!

— Стервятница! Ты обворовала мою жену! — он хватает ее за волосы. Не может себя сдержать.

— Она больше не твоя жена, — пищит.

— Не смей и слова кривого в ее адрес вякнуть! — срывает с нее кулон.

— Ай! Больно же! Шея! — канючит. — Ты сам ее выгнал! Что ты сейчас творишь? Я! Только я твое будущее!

— Воровка! — Влад сжимает в дрожащих пальцах кулон.

— Мне твои дочери помогли! Это они сказали, что маме не надо. И мы все честно поделили! — всхлипывает. — Я думала, ты знаешь. Влад, я бы сама никогда!

— Мои дочери… нет… они не могли! Ты лжешь! — как же хочется схватить ее сильнее и вытрясти всю правду.

— Я вообще не виновата! Владииик! — лезет к нему целоваться.

Он ее грубо отталкивает.