Развод с черным драконом (СИ)

Взгляд дракона медленно исследует мое лицо, ощутимо задерживается на губах, сверкает опасной тьмой. Тьма переливается, вспыхивает горячими искрами, манит. Длинные черные ресницы отбрасывают тени на острые скулы, мужественное лицо с красивыми, чуть хищными чертами.

Мощная грудь мерно вздымается в вырезе белоснежной рубашки. Вижу часть татуировки, уходящей с плеча на шею и широкую серебряную цепочку с красивым плетением.

Леандр красив, этого у него не отнять. Чисто мужской красотой — опасной, безжалостной и оттого манящей.

Но мне нет дела до его опасной красоты. Я не хочу разгадывать, что прячется за этой холодной улыбкой и взглядом.

— Надеюсь, ты оценила мой подарок тебе, — Леандр первым нарушает молчание и вальяжно откидывается на кресле с бокалом вина, когда ужин подходит к концу. Впереди — десерт, и, кажется, я уже знаю, какое блюдо будет на нем основным.

Я.

* * *— Да, ваше... Леандр.

— И помнишь, что я сказал тебе во дворце.

Помню ли я? Еще бы. Но вслух этого произнести не могу, это выше моих сил. Поэтому я молча киваю.

Король медленно поднимается с кресла. Неспешно обходит стол, как огромный кот, поймавший мышку между своих бархатных лапок и играющий с ней, прежде чем съесть. Подходит ко мне сзади. Склоняется так близко, что его дыхание шевелит пряди волос у виска. Некстати думаю о том, какой вид сверху открывается ему сейчас в декольте и нервничаю еще больше.

— Я сказал, — произносит он хриплым, бархатным голосом, — что ты разочаруешься в мужчине, который предал тебя. И придешь ко мне сама, по доброй воле.

Его голос — словно яд, впрыскиваемый под кожу. Он знает обо мне все. Знает, что я безумно любила Зандера и не смогу простить измену. Но сама никогда не изменю.

Сколько раз Леандр предлагал мне стать его за эти годы? Множество. Я всегда отказывалась, избегала его, а в итоге.

Я свободна, но цена свободы слишком велика, и мне уготована роль его шлюхи. Может, не на одну ночь, а на неделю... две... месяц, но суть одна. Король насладится своей сладкой местью, забрав меня у кузена, а потом так же безжалостно выкинет, как и Кассандру.

Мне хочется рассмеяться — зло, горько, но я сдерживаю себя из последних сил. Продолжаю сидеть неподвижно, вцепившись в столовые приборы до побелевших костяшек пальцев, когда сверху на них ложатся мужские руки.