Развод. Ну и сволочь же ты! (СИ)

Я дал по тормозам около старой, видавшей виды трехэтажки. И тут она живет? Хотя нет, тут живет Элеонора, моей же женщине просто некуда пойти, и это при том, что она была замужем за аристократом. Отдала тому деньги с продажи своей комнаты и осталась после этого на улице.

Ублюдки. Гнилая кровь.

Завтра же подыщу ей тут достойное Гнездо. Вид обшарпанной лестницы и не помнившего ремонта подъезда удручал. Я поднялся к нужной двери и нажал на кнопку.

— Кто? — не слишком-то и гостеприимно спросила истинная Хелла. Я усмехнулся.

— Мне нужно поговорить с Хлоей.

Дверь сразу же распахнулась.

— Зачем? — прищурилась драконица. — Еще не все сказал?

И попыталась закрыть дверь, но я удержал створку. Прислонился плечом к проему, говоря всем своим видом, что не уйду.

— Оставь, Эли. Я поговорю с ним, — глухо произнесла Хлоя.

— Тебе не стоит, — не унималась защитница.

— Все в порядке, — еще глуше заверила моя истинная.

У меня же защемило в грудине. Дракон рычал и требовал обнять ее, утешить, согреть озябшие опущенные плечи.

Мне и самому безумно хотелось дотронуться до ее волос, рассыпанных по плечам, и провести по этому чистому пламени. Очертить ее скулы и сделать так, чтобы глаза любимой перестали топить мир в океане вселенской скорби."

"Кажется, придерживаться плана Смоука будет гораздо сложнее, чем я думал. Беззащитный и трогательный вид истинной побуждал меня к активным действиям, я с трудом сдерживал себя, чтобы не напугать Хлою.

Она сняла с крючка шаль и закуталась в нее, и это несмотря на лето на дворе.

А ведь я не сомневался, что ее драконица должна быть огненной. Мой ящер согласно откликнулся и попытался воззвать к спящей чешуйчатой красавице, но та осталась глуха. Он улавливал ее лишь дважды, и каждый раз чувственные терзания и ревность моей истинной сопровождались нашей с ящером совместной агонией.

Дракон хотел видеть свою самку, которой по сути еще не было, но при этом остро переносил боль истинной. Мне приходилось убеждать его, что это все временно, что если есть хоть крошечный шанс на пробуждение драконицы, мы должны этим воспользоваться.

Ради нее же. Ради ее же блага. Иначе она обречена на короткую человеческую жизнь, лишенную красок, неба и полета.

Дракон понимал это, но боль истинной все равно рвала ему сознание, — и он рвал мне грудину, царапая когтями плоть изнутри, требуя оборота. Ящер сдавался быстрее меня, он желал схватить свою самку и признаться той, что наша холодность — это всего ложь. Лишь усилием воли я удерживал его.