Развод. Право на отцовство (СИ)

Судя по играющей там музыке, он увлечен отчетами."

"Медленно потянув ручку вниз, я приоткрыла дверь и, внимательно глядя себе под ноги, вошла внутрь. А там сюрприз ждал не Гордея, а меня.

Мой муж и правда был сильно увлечен.

Не отчетами. Нет.

Жгучей брюнеткой, которую плавно покачивал на собственном столе.

Ее длинные стройные ноги обхватывали его поясницу, и я видела, как усиленно сжимаются его ягодицы.

– Гордей Владимирович! Сильнее, я уже почти, – застонала девушка, запрокидывая лицо, и я ее, наконец, узнала.

С такой страстью ему отдавалась его секретарша Анна.

Я стояла, как вкопанная, и молча наблюдала за тем, как мой любимый муж получает удовольствие. Никогда еще в постели я не слышала, чтобы он так мощно рычал и издавал подобные животные стоны.

Словно со мной он всегда сдерживался, а сейчас дал себе волю.

Его рубашка валялась неподалеку на полу, а брюки вместе с трусами были спущены до колен. Женские острые ноготки с пошлый алым маникюром впивались в его спину, оставляя там кровавые борозды.

А ведь я давно не видела его раздетым. Каждый раз, когда он приходил с работы, уходил переодеваться в гардеробную. Так что передо мной представал либо в рабочем костюме, либо уже в пижаме.

Скрывал отметины своей любовницы. Не удосужился даже запретить ей царапать его, чтобы жена не увидела ее следов.

От этой сцены стало еще более мерзко, хотя меня и так тянуло блевануть на пол.

– Вот так, детка, я уже, – зарычал вдруг Гордей и ускорился, распуская руки и громко шлепая чужое тело.

Я прикрыла глаза, желая отгородиться от этой грязной сцены, но продолжала стоять на месте.

Мой мир разлетелся на осколки буквально за несколько секунд.

Вместо сердца зияла пустота, а вместо любви остался один лишь пепел.

Вскоре музыку отключили, и я открыла глаза вновь, наблюдая за тем, как Гордей неспеша натягивает брюки.

Его секретарша сползла со стола и увидела меня первой. Застыла с выпученными глазами и не спешила прикрываться.

– Гордей, – прошептала Аня и посмотрела на него с паникой во взгляде.

– Гордей Владимирович, Анют, мы же договорились соблюдать субординацию. Не привыкай к фамильярности, еще выскочит при моей жене. Свою Соню я люблю и разводиться не собираюсь, ты же помнишь мои условия?

Голос его звучал угрожающе.