Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Раз ты сам претендуешь на счастье в личной жизни, то будь добр и мне такую возможность предоставь. К слову, именно это и сделал перед смертью твой отец, за что я ему очень благодарна. Он этим документом меня освободил, понимаешь? А ты на мою свободу взял и наступил грязной подошвой!

Внимательно меня выслушав, Артур вскидывает подбородок и… начинает идти прямо на меня.

Я пячусь. Правда, недолго, потому что запинаюсь о мебель в кабинете, спотыкаюсь и спиной падаю на диван.

Сначала я чувствую себя неловко — надо же было так грохнуться.

Потому что я не успеваю подняться с дивана, как меня практически накрывает собой мой муж.

Выставив руки по обе стороны от моей головы, он смотрит на меня сверху вниз.

— Я послал Алексу на хрен. Вернее, не так. Я долго и грубо посылал её туда, в течение нескольких минут, чтобы она наверняка поняла. Так что, как ты сама теперь понимаешь, — он делает паузу, во время которой взглядом гуляет по моему лицу — красному и зардевшемуся, — моя личная жизнь заключается только в тебе.

Он говорит это таким тоном, что у меня по венам растекается тепло. Конечно же, обманчивое, потому что мне прекрасно известно, насколько нежным умеет быть Грозовой, когда ему что-то нужно.

И как резко и жестоко он потом умеет отталкивать. Взять в пример его любовницу, которую мне, чисто по-женски, даже немного жаль. Он открестился от неё и выбросил на помойку с лёгким сердцем.

— Не смеши меня, — твёрдо говорю. — Мы с тобой женаты фиктивно. Для нас обоих это бремя. Я хочу воспользоваться лазейкой, оставленной твоим отцом.

— И сделать, что именно? — Артур смотрит на меня с прищуром, словно не одобряет моих слов.

— Развестись.

— Прикольно, — жестко дразнит меня он.

— Значит, ты не против? — внутри вспыхивает надежда с горьким оттенком, но я не даю себе думать, откуда в ней набирается горечь.

"— Я не просто против, Марьяна, — его голос сочится яростью. — Я в бешенстве. И не собираюсь тебя никуда отпускать.

— Это не те слова, которые должен говорить муж своей фиктивной жене, — слова царапают пересохшее горло.

— Помнишь, я говорил тебе, что не хотел, чтобы ты беременная уезжала?

— Помню, — сердце предательски подскакивает в груди.

— Спроси меня почему, Марьяна.

Артур склоняется надо мной, и я чувствую, как жар его тела обжигает мою кожу.