Разрушительная игра

Первый комплимент Риса Ларсена для Бриджит фон Ашеберг, всего-то через два года. Надо это отметить.

Рис фыркнул, но его глаза светились весельем.

– Год и десять месяцев, – поправил он. – Если считать.

Значит, он считал.

Если мое сердце пропустит еще хоть одну песню, у него не останется плейлиста.

Плохо. Дело совсем плохо.

Что бы я ни испытывала к Рису, мне не следовало давать волю этому чувству. Пытаясь избавиться от все более тревожных реакций на собственного телохранителя, я согласилась на свидание с Луи, сыном французского посла в ООН, когда столкнулась с ним на мероприятии через месяц после нашего с Рисом киновечера.

Луи явился на свидание ровно в семь с букетом красных цветов и с очаровательной улыбкой, которая увяла, едва он увидел за моей спиной угрюмого телохранителя – Рис стоял так близко, что я чувствовал тепло его тела.

– Это тебе. – Луи вручил мне цветы, с тревогой поглядывая на Риса. – Прекрасно выглядишь.

Позади раздалось низкое рычание, и Луи сглотнул.

– Спасибо, очень красивые, – ответила я с любезной улыбкой.

Моя улыбка исчезла, как только я повернулась спиной к Луи и посмотрела на Риса.

– Мистер Ларсен, пожалуйста, следуйте за мной. – Как только мы зашли на кухню, я прошипела: – Прекрати угрожать моим ухажерам пистолетом.

Я не видела произошедшего, но догадалась: скорее всего, Рис слегка отодвинул куртку, продемонстрировав оружие.

Луи – не первый, с кем я встречалась в Нью-Йорке, хотя в последний раз я ходила на свидание несколько месяцев назад.

Прежде меня это не беспокоило – мне было плевать на тех парней, – но теперь начало раздражать, поскольку я активно пыталась избавиться от странного влияния Риса.

Рис помрачнел:

– В его ботинках увеличители роста. Он заслуживает угроз.

Я поджала губы, но быстрый взгляд на ноги Луи подтвердил наблюдение Риса.

Я не обратила внимания на увеличители роста, но, к сожалению, не могла не заметить полного отсутствия химии.

Мы ужинали в прекрасном французском ресторане, и я изо всех сил пыталась не уснуть, пока Луи болтал о лете в Сен-Тропе. Рис сидел за соседним столиком с таким мрачным видом, что его соседи решили переместиться.