Разрушительная игра

Я не упустила насмешки в его словах. Иногда я посещала еженедельные встречи деда со спикером, и Эрхолл неоднократно намекал, что мне там делать нечего.

Он был из тех членов парламента, кого имел в виду Эдуард, когда говорил, что не все хотят видеть на троне женщину.

– Действительно, – холодно ответила я. – Вы уже много лет пытаетесь принять подобный закон, верно, господин спикер? Похоже, новые идеи бы не помешали.

Эрхолл поджал губы и ответил обманчиво любезным тоном:

– Надеюсь, вам понравился бал, ваше высочество.

Истинную цель бала знали все, но никто не оказался достаточно глуп или бестактен, чтобы озвучить ее… Кроме Эрхолла, который обладал таким авторитетом, что мог оскорблять наследную принцессу на ее собственной вечеринке. Ходили слухи, что он может стать следующим премьер-министром.

Я подавила желание его ударить. Это сыграло бы ему на руку. Эрхолл будет только счастлив, если пострадает мой имидж – например, если я нападу на спикера парламента в день своего рождения.

– Скажу откровенно, ваше высочество. – Эрхолл разгладил галстук. – Вы милая девушка, но, чтобы взойти на трон Эльдорры, красивого личика недостаточно. Нужно понимать политику, динамику ее развития, разбираться в серьезных делах. Ваш брат этому учился, но вы в последние годы даже не жили в Эльдорре. Вам не кажется, что будет правильнее передать корону кому-то более подходящему?

– Кому же? – Мой голос сочился ядовитым медом. – Полагаю, кому-то из мужчин.

Эрхолл улыбнулся – ему хватило мудрости не давать прямого ответа.

– На ваше усмотрение, ваше высочество."

"– Позвольте прояснить, господин спикер. – От унижения мое лицо покраснело и покрылось пятнами, но я с собой справилась. Я не доставлю ему удовольствия, потеряв самообладание. – Я не собираюсь отрекаться, отходить в сторону или передавать свои обязанности кому-то еще, – как бы мне этого ни хотелось. – Однажды я взойду на трон, и вам придется передо мной отчитываться, если вы еще будете у власти.

– Вы… – Эрхолл шагнул ко мне, но побледнел и быстро отступил.

К нам подошел Рис – его лицо оставалось бесстрастным, но глаза были темнее грозовой тучи.