Разрушительная игра

И тот факт, что Андреас сможет влиять на жизни людей, меня совершенно не радовал.

– Почему сейчас? – спросила я. – Я думала, он занят тусовками в Лондоне.

Андреас всегда играл по-крупному, хвастался оценками и тонко намекал, каким замечательным станет королем – порой прямо в лицо Николаю, когда тот был первым в очереди на трон, – но все ограничивалось этими разговорами. Он не принимал участия в политике, но много о ней болтал.

Эдуард поднял густую седую бровь:

– Он следующий после тебя в очереди на трон.

Я уставилась на него.

Поскольку моя мать была единственным ребенком в семье, а у меня детей не было, после отречения Николая Андреас действительно оказался вторым в линии престолонаследия. Я представила его королем и содрогнулась.

– Буду откровенен, – сказал Эдуард. – Андреас намекнул на определенные… амбиции в отношении короны и на то, что он не верит в пригодность женщины для этой работы.

О, как бы мне хотелось, чтобы Андреас оказался в комнате и я могла рассказать ему, куда лучше засунуть свои амбиции.

– Возможно, ему следует сказать об этом королеве Елизавете во время следующего визита в Букингемский дворец, – холодно сказала я.

– Ты знаешь, я с ним не согласен. Но Эльдорра не Британия и не Дания. Страна более… традиционна, и я боюсь, многие члены парламента втайне согласны с Андреасом.

Я сжала пальцами край стула:

– Значит, хорошо, что монарха назначает не парламент.

Возможно, я не хочу править, но я не потерплю, чтобы мне запрещали править из-за половой принадлежности.

Эдуард колебался:

– Это вторая причина нашего разговора. Парламент не назначает монарха, но есть закон о королевских браках.

Внутри меня все сжалось от ужаса. Архаичный закон о королевских браках, принятый в 1732 году, требовал, чтобы монархи вступали в брак с людьми знатного происхождения. Из-за него Николай отрекся от престола, и я старалась о нем не думать, ведь это означало, что мои шансы выйти замуж по любви ничтожны.

Проблема заключалась не просто в поиске симпатичного мне дворянина. Потенциальные супруги выбирались с учетом максимальной политической выгоды, и я не была столь наивна, чтобы надеяться на брак по любви.

– Мне пока не надо выходить замуж. – Я изо всех сил пыталась сдержать дрожь в голосе. – У меня есть время…

– Хотел бы я с тобой согласиться.