Расплата за риск

И тогда его перевели, сославшись на действующий контракт, и Данилову пришлось отслужить еще полгода в месте, о котором не хотелось бы вспоминать. Единственный плюс, которым он мог похвастать в то время – знакомство с Сибириным, переросшее в крепкую дружбу.

Джек уволился, вернулся на родину и начал брать заказы на работу, которую выполнял хорошо и чисто.

Он поддерживал общение с женой генерала, но избегал встреч с самим Фартом. Следил за Джульеттой, но больше из любопытства. Да, пару раз он думал, что Жуля вполне могла бы послужить тем рычагом давления, который можно было бы использовать в игре против генерала.

– Она сопротивлялась и не хотела падать, – насмешливо проговорил Николай, убирая руки в карманы брюк. – Думаю, когда твоя сестренка мне надоест, я ее точно так же сброшу с нашей крыши, как и твою мать.

Джек готов был рвануть на Тенюшина, вколотить кулаки в его лицо, чтобы падла заскулил от боли и выплюнул бы все зубы вместе с кровавыми соплями.

– Спокойно, Джек, – пробормотал Сибирин, не выпуская плеча друга из захвата.

– Дядь Эдя, а ты знаешь, что твой сын трахнул твою дочь? – скалился Николай, намеренно провоцируя Джека на взрыв ярости. И он прекрасно видел, что если ответ на загадку гибели матери Джек почти нашел, то тема Жу-жу заставляла Данилова психовать и срываться.

Джек не мог больше бездействовать. Рванул вперед, сбивая с ног Николая, нанося сильные удары по корпусу и по лицу. Но и сам Тенюшин не сдавался без боя. Метил непосредственно в левое плечо, которое и сам же прострелил.

Генерал Фарт грузно осел на пол, вдоль стены, как только услышал слова Николая.

Василий Петрович решил помочь сыну. И в последнюю минуту его остановил точный выстрел, вспоровший тишину дома.

Тенюшин-старший осел рухнул на пол к ногам своего друга – генерала. Джек обернулся, на миг выпуская Тень из вида. А когда обернулся, у Николая в руке уже был пистолет, который он направлял на Данилова.

– Всем назад! – скомандовал Николай. Он даже не подошел к умирающему отцу. Не попытался осмотреть его рану. В его взгляде плескалось безумие. – Я доберусь до твоей бабы, Данилов! Доберусь, трахну, и выброшу, как ненужную вещь.