Пышка с характером

 – Я весь день по хозяйству, а эта свиристелка…

– Эта свиристелка все сделала и теперь хочет на бал! – заявила «сельхозработница», привалившись к косяку.

– Во, грязная, немытая, и к продуктам прется, – не растерялась Раиса Гавриловна. – Никакого понятия о чистоте. Сразу видно, что городская!

– Да вот, уж такой у меня дефект! Не за печкой меня нашли, как некоторых!

Назревал скандал с перспективой рукоприкладства. Виктор занервничал, не зная, чью сторону занять. Маруся мстительно прищурилась и, уставившись на мужа, потребовала:

– Ну, если обеда нет, вези меня в город, в кафе поедим!

– Вот, – назидательно подняла указующий перст Раиса Гавриловна, – так я и знала.

– Позвольте вам напомнить, – уперла руки в бока Маруся, – что я, во-первых, жена вашего сына, а не «гулящая», во-вторых, я у вас в гостях, а воспитанные люди гостей на прополку с утра пораньше не выпихивают, а в-третьих, я мать вашего будущего внука!

Свекровь обмякла и опустилась на стул.

– Вот как, – горько сказала она Виктору. – Твою мать из дому гонят, а ты молчишь.

Обалдевший сын не нашелся что ответить. Мать была, мягко говоря, не совсем права, никто ее не гнал, но это же мать…

Пообедали в гробовом молчании.

– Пошли, я погулять хочу по деревне!

– Вот позор-то, – отчаялась Раиса Гавриловна, глядя вслед удаляющейся парочке. В чем заключался позор, она и сама бы себе не смогла ответить. Просто все было не так, не по ее!

– Ты такой раньше не была, – осторожно заметил Виктор, опасливо покосившись на молчавшую жену.

Они шли уже минут десять вдоль заборов, из-за которых поблескивали любопытные взгляды, и не разговаривали.

"– Какая жизнь, такие песни, – кратко оповестила супруга, даже не глянув его сторону.

– Маму можно понять.

– Я не обязана понимать твою чокнутую маму. И угождать ей тоже не обязана! Если она не умеет себя вести, то это ее проблемы. И твои, – помолчав, добавила она.