Пышка с характером

И что мне тогда делать?

– А ты не провоцируй. Не факт, что дед еще на что-либо способен.

– Неохота мне проверять.

– Не беги впереди паровоза, Маруся! Само устаканится.

Георгий Константинович водил ее в театры и на выставки, создавая иллюзию некой общности, которая впоследствии могла их сблизить.

Однажды, отвезя Марусю домой после очередной премьеры, адвокат пылко схватил ее руку и начал сбивчиво бормотать что-то, брызгая слюной.

– Ты нежная, страстная, я знаю, я чувствую… – хлюпал кавалер, пытаясь привлечь ее к себе коротенькой толстой лапкой.

Его лысина покрылась бисеринками пота, поблескивавшими в свете ночных фонарей. Маруся тоже взмокла. Затравленно стреляя глазами по сторонам, она соображала, как выйти из создавшегося положения с наименьшими потерями.

– Один поцелуй, только один… – Георгий Константинович вытянул губы трубочкой и начал перемещаться к пассажирскому сиденью.

– Только один, – криво улыбнулась Маруся трясущимися губами и, чмокнув сладко зажмурившегося адвоката в лоб, вылетела из машины, сильно стукнувшись головой.

Почувствовав свободу, она с облегчением вздохнула и, чтобы сгладить напряженность ситуации, игриво помахала удивленному кавалеру ручкой. Посчитав процедуру прощания завершенной, Маруся развернулась и двинулась к подъезду, кокетливо повиливая задом. Адвокат от избытка чувств сполз по креслу, а вывалившийся из подъезда алкаш Семеныч восхищенно поцокал языком и выдал:

– Классная ты баба, Маринка! Дай десятку до получки!

Вскоре от болтливого молоденького дизайнера Мишани Маруся узнала, что весь центр хихикает над очередным приобретением адвоката.

– Марина, ты не можешь прятаться вечно! Это глупо, ты не девочка.

– Но и не бабушка! – запальчиво возразила Маруся.

– Не делай скоропалительных выводов.

– Да какие же они скоропалительные? Зачем он «Виагру» купил? Даже при полном отсутствии логики легко догадаться.

– Можно и ошибиться.

– Да, саперы тоже иногда ошибаются. Единоразово!

– Ну ты, мать, загнула!

На следующее утро, воровато оглядываясь, Маруся вышла из машины и побежала к входу, озираясь, как партизан перед диверсией.