Пышка с характером

– Что ты за хозяйка, если у тебя даже штопора нет, – с укором произнесла Дина. – По такому поводу – и не выпить!

Маруся пить не хотела, но не бросать же дело на полпути. Тем более что Динуля старалась. Если сказать правду, она обидится. Поразмышляв, она вернулась к шкафчику, где хранились всякие инструменты. Погремев внутренностями коробки, набитой хозяйственным хламом, Маруся сообразила, что ничего подходящего, что помогло бы, здесь нет. Выход есть. Его не может не быть.

Взяв амбарный гвоздь, она снова начала заколачивать его в пробку.

Валентина Макаровна приняла известие о разводе на ура. Она сама пошла с Марусей на прием в суд и даже пыталась намекнуть на взятку усталой пожилой судье, чтобы та поспособствовала скорейшему разрешению дела. Служительница Фемиды устало протерла очки мятым носовым платком и недовольно пробурчала:

– Да угомонитесь вы! Какая вам разница, куда торопитесь? Может, супруги еще помирятся.

– Вот этого-то я и боюсь. – Мама навалилась на стол и попыталась снизу вверх заглянуть в глаза судье.

– А вы не бойтесь, – туманно промолвила тетка, никак не прокомментировав попытку дачи взятки. – Вы на раздел имущества подавать будете? – обращалась она исключительно к Валентине Макаровне, поняв, что Марусе права голоса в этом тандеме никто не давал.

– Зачем? – возмущенно воскликнула мама и поспешно добавила: – Все и так наше! Голодранцем пришел, голодранцем и уйдет! Нечего нам делить!

– Ну-ну. – Судья насмешливо глянула из-под очков. – Только не забудьте, что он тоже имеет право подать на раздел.

– Не волнуйтесь! – безапелляционно бросила бывшая теща. – Мы ему права-то поотшибаем…

Два месяца до суда Маруся жила как в тумане. Сразу навалилась куча проблем. Надо было бегать собирать бумажки, справки. Опять встал вопрос о сдаче квартиры.

– Можно подумать, – развеселился папа на семейном совете, – что раньше тебя содержал муж.

– А теперь в связи с потерей кормильца, – встряла мама, – ты собираешься бедствовать.

Получалось, что она иждивенка на шее у родителей. Подобный расклад был не просто неприятным, а обидным.

– Тогда я работать пойду, – не унималась она.

– А Максима куда?

– В ясли.