Путь долга и любви

Свободолюбивые животные реагировали на переход крайне нервно. В итоге переброска драконов, которая, кстати, началась задолго до моего появления во дворце, заняла почти месяц.

Зато после того, как всё закончилось, а драконы пережили несколько дней акклиматизации, начались разведывательные полёты. Землю определяли по островкам скал и гейзеров, данные были очень условными, но бесконечно ценными. В какой-то момент предполагаемые масштабы территории начали откровенно пугать, причём не столько меня, сколько архимага… Но наши страхи, разумеется, никого не интересовали.

А самого Лауна нисколечко не интересовал тот факт, что я устаю как селянин во время покоса — каждый раз, покидая мои покои, глава дурборского Ордена напоминал о грозящих экзаменах. Если бы не эти напоминания… нет-нет, я бы и без них учила! Но так приходилось учить ещё активнее — просто для того, чтобы Лаун отвязался.

Довеском к занятиям было чтение книг, принесённых в своё время Вонгардом. Король, в отличие от главы Ордена, экзаменов не назначал и не пенял, но книги оказались невероятно полезны.

Впрочем, бесполезный «довесок» в моей жизни тоже имелся. Он образовался через несколько дней после первого совещания у Вонгарда и практически на следующий день после того, как король перекрыл доступы в административное крыло и на жилой этаж.

Вернее, это даже не подобие было, а тень, причём бледная-бледная. Просто прогулки, ни к чему не обязывающие знакомства с обитателями дворца, очень редкие посещения общей обеденной залы… И всё это с единственной целью — показать дурборской аристократии, что верилийская гостья жива и даже выздоравливает.

Правда, кое-какие сплетни всё-таки поползли… Народ начал шептаться о том, что верилийскую златовласку — а именно таким прозвищем меня наградили при дворе — держат в заточении.

Я не спорила. Не спорила потому, что видеть этого самого брюнета стала так редко, что на выяснения отношений просто не хватало времени.