Пуля для карателя

Солдаты спешивались, бежали, попадали под безжалостный огонь «костореза»…

Иван бежал дальше, догонял прыжками маленькую группу. Что-то кричала Маша, тыкала пальцем, но он не понимал. Замолчал «косторез» — Каляжный сделал что мог. Скоро разблокируют дорогу, устремятся дальше… Он понял, что она кричала. Впереди Т-образный перекресток, улица делится на две. Куда бежать?

Но это не имело принципиального значения. Впереди раздался грохот, лязг, и с примыкающей дороги выбрался устрашающий «Тигр», размалеванный крестами! Откуда он взялся? Там же советские позиции! Сердце сжалось от отчаяния.

Иван усердно жестикулировал, добивал голосовые связки: все направо, в узкий проулок, и будьте счастливы, что он так удачно подвернулся! Медленно, с противным скрежетом, разворачивалась танковая башня. Ужас, паника, от которой немели ноги! Не за себя, за окружающих, особенно вот за эту уставшую женщину с подкашивающимися ногами… Все поняли, что сейчас произойдет, кинулись в переулок. Он метнулся к Маше, чтобы схватить за руку. Почему она возится?! И в этот момент выстрелило танковое орудие…"

"Иван плохо помнил, что было потом. Рвануло на дороге, метрах в двадцати от переулка. Сшибло с ног ударной волной, он упал в какие-то обломки, засыпало пылью, крошкой. Сознание болталось на ниточке, расплывалась картинка перед глазами. Рядом стонала, извивалась Маша. Сердце наполнялось ужасом, он полз, подтягиваясь на руках, потом поднялся на корточки, кинулся к ней. Осколок впился девушке в бок, она откинула голову, судорожно вздрагивала.

Иван поднял ее на руки, двинул, пошатываясь, в переулок…

Другие не пострадали. Удалялись какие-то силуэты. Впрочем, не все. К нему кинулся Кембл с мучнистым лицом, перехватил девушку, что-то орал в лицо. Отстал Ковальский, бил короткими очередями куда-то за спину…

Потом отстал Юзеф, кто-то еще. Но это все было за гранью понимания. Иван только хрипел: «Осторожнее, люди, пожалуйста, она еще живая…» Почему «еще», черт возьми? Она всегда будет живая!

Проблемы с ориентацией были удручающие.

Дома наезжали друг на друга, дорога вздымалась волнами. Стреляли за спиной, а казалось, что стреляют везде. Танк не мог заехать в переулок — слава богу, проезд был слишком узок, повсюду камень, бетон. Кембл вырвал у него Машу, попер вперед, как дредноут. Словно часть его оторвали… Оборвался проулок, впереди — гаражи, мастерские с опавшими воротами, пустырь, заваленный каким-то хламом.