Психолог для дракона

Словом, ликование охватило абсолютно всех, от главных колдунов до последнего поваренка. Дракон еще час красовался на площади, давая убедиться всем желающим, что он жив-здоров и безмерно счастлив, после чего вернулись трудовые будни: протиснувшись за ограду дворца и вернув себе человеческий облик, Гленвиар оделся в поданный слугой наряд и отрывисто бросил:

— Все советники — немедленно в зал совещаний! На нас напали. Проникновение со стороны Красной страны.

— И когда ты узнал об этом? — взвизгнула Лера.

— Во время полета к столице.

— Почему сразу мне не сказал?!

— Не хотел волновать раньше времени.

Лера выдохнула, сосчитала до десяти и сказала:

— Помнишь, чем закончилось твое последнее стремление «огородить меня от лишних волнений»? Давай не будем повторять прошлых ошибок!

— Давай. Пообщайся с сыном и приходи в зал совещаний.

С этими словами Гленвиар исчез в анфиладе залов, а Лера замерла перед Эриасом, осторожно опустившим с рук Алешу.

Глава 48

Ученому главное что? Чтобы никто его не беспокоил во время экспериментов!

(предупреждение ученикам колдуна)

Лера присела на задние лапы, прижав уши к голове и свернув хвост колечком.

— Ву-у, — тихонько сказала она сыну, потом поправилась: — Не волнуйся, я не навсегда дракон. Алешенька…"

"Ее голос дрогнул и прервался. Сын опасливо посмотрел на маленького дракона, говорившего голосом мамы и смотревшего на него ее глазами, но при этом в сидячем положении едва достающего ему до плеча, и спросил шепотом:

— Эриас говорит, что ты — моя мама, это правда?

Ребенок всхлипнул.

— О, не плачь, пожалуйста, все будет хорошо, теперь точно будет! — засуетилась взволнованная Лера, подскочила к сыну, слизнула его слезы языком, но соленый поток усиливался и усиливался, грозя утопить маму-дракона.

Лера быстро обнюхала сына, и внутренний зверь подтвердил, что ребенок абсолютно здоров.

«Человеческий детеныш в принципе не может быть еще здоровее», — авторитетно заявила ее вторая сущность.

«Не детеныш, а сын», — поправила Лера. Ее собственные крупные слезы радости увеличили половодье на паркете.

Лера уговаривала сына не плакать, уверяла, что они скоро сходят в гости к папе, к бабушкам и дедушкам, что она научится обращаться человеком и будет как раньше, а Алеша все плакал и плакал, разрывая материнскую душу, и никак не мог остановиться.