Прости себе меня

Когда он успел развернуться? Когда успел приблизиться?

— Не хочешь составить мне компанию? — пальцами провёл по волнам и, зачерпнув воду, взмахнул рукой. Разбросал брызги и хрипло засмеялся, когда они достали до девушки, и та, дёрнувшись, скривила своё лицо.

— Перестань! — закрыла лицо ладонями, стирая капли.

— Как хочешь.

Даниэла на миг застыла, а затем, когда он начал двигаться в её направлении, опустила глаза. Она не хочет этого видеть.

Не смотри. Просто сделай вид, что твой маникюр заботит тебя гораздо больше.

Пришла в замешательство, когда его огромная тень закрыла крохи солнца, что пробивались сюда сквозь деревья. Боялась даже шевельнуться. Опустив голову, закрыла глаза.

— Оденься, — процедила сквозь зубы. Было понятно, что он не станет её слушать. Но попытаться всё же стоило.

— Мне нужно обсохнуть.

Егор не мог отвести от неё взгляд. Даже со своей высоты он видел яркий румянец на её щеках. Смущение, которое она была не в состоянии скрыть. Она не умеет прятать свои эмоции.

"Гордеев подхватил свои боксеры и всё же натянул их обратно. Слегка пихнул её плечом, опускаясь рядом с ней. Сел рядом. Так же как и она, согнул ноги в коленях. Задрал голову к небу и взглянул на уже пестреющие кроны деревьев.

— Расслабься, — снова задел её плечо своим.

Дани рвано вздохнула и перевела взгляд на его профиль. Задержалась на надбровной дуге. Она говорит сама за себя. Слегка скошенный лоб и ярко выраженные желваки.

— Что это? — вопрос сам сорвался с её языка. Его бы прикусить, но слово, к сожалению, не воробей.

Дани всматривалась на шрамы. Пара на плече, один, совсем свежий — под ключицей. Ещё один, ниже — на уровне нижних рёбер. И ещё — ниже пупка. Почти в паховой зоне.

Она никогда раньше не замечала их. Да и, была ли у неё возможность?

— Ты о чём? — Егор повернул к ней лицо и проследил за направлением её взгляда.

— Это что, ожоги?

Она заметила, как он оторопел. Это была доля секунды. Мгновение, когда, как ей показалось, маска на его лице стала прозрачной. Обнажая перед ней истинные эмоции.

— Это херня, Ксенакис. Даже не заморачивайся. — Он отмахнулся от неё, и, схватив свои шмотки, начал аккуратно складывать их.